Демид. Пенталогия

Огромная когтистая лапа показалась из пролома в платформе и зашарила вокруг. Она шутя отбросила кусок бетона весом в пару центнеров в сторону. Каждый палец этой руки был размером со взрослого человека. Когти на ней были метровой длины. И она была покрыта длинной рыжей, почти красной шерстью. Воистину — рука Дьявола. А потом она снова исчезла в провале.
Через некоторое время на краю ямы показались сразу две руки. На этот раз они были простыми человеческими, нормального размера. Потом из-за края ямы появилась остроконечная лысая макушка. Следом — два маленьких настороженных глаза. И наконец весь человек подтянулся, уперся коленом в край ямы и вылез наружу.
Он был гол, если не считать экзотической набедренной повязки. Особым изяществом фигуры не отличался — тонкие и непропорционально длинные руки и ноги с огромными кистями и стопами. На тонкой шее качалась голова грушевидной формы — с толстыми щеками и острой маковкой. Мясистый розовый нос, свисающий чуть ли не до рта. Впалая грудь, толстый живот. Бледная кожа, покрытая рыжими волосами на груди и на спине.
– Уф-ф, — сказал он, сел на бетонную глыбу и вытер пот со лба. — Жарища у вас тут — ужас просто! Как вы тут живете?
Я стоял, открыв рот. Я ожидал увидеть все что угодно, но только не такое. Этот человек больше всего напоминал пожилого сантехника на пляже, не хватало ему только шляпы, сделанной из газеты.
– Вы кто? — ляпнул я. — Вы как в эту яму попали? Демона там не видели?
– Видел, — сказал дядька. — Страшный такой — полкилометра шириной, полкилометра высотой. Или наоборот.
– Назови свое имя! — торжественно провозгласил Демид.
– Щас. Разбежался. — Человек ткнул в направлении Демида волосатым кукишем. — Может, тебе еще паспорт показать?
– В таком случае, начинаем процедуру изгнания.
– Ну вы что, ребята? — человек развел руками. — Дайте хоть отдышаться-то, в самом деле! Думаете, легко такие камни ворочать? Тем более, не жрал уже давно. Видишь, опух весь с голодухи. Нет, ну просто никакого почтения к старикам! В наше время не так было…
– Мигель, ты готов? — Демид не обращал на его слова ни малейшего внимания.
– Да, — сказал я. Хотя, честно говоря, не уверен был, что смогу воткнуть нож в сердце такого мирного пенсионера,
– Это ты зря, — Демид недобро блеснул глазами. — Сейчас увидишь, какой он мирный.
Первым начал Ван. Он снова затянул тягучую хриплую мантру. А потом вступил Демид:
– Teen vaalas ten, afiama ten vijerusta…
– Я все объясню вам, юноша. — Уродливый человечек обращался явно ко мне. — Вы, я вижу, терзаетесь вопросом, почему я такой маленький и нестрашный? Дело в том, что проклятые люди испортили мой дом, покрыли его вот этой безобразной коркой искусственного камня. Как вы его называете? — Он показал пальцем вниз.
– Бетон.
– Да. Бетон. Мне надоело ломать его…
– … Visszontlatarista, kedves baratom! Visszontlatarista… — громко продолжал произносить свою тарабарщину Демид. Человек не обращал на него особого внимания.
– Вот. Я, видите ли, довольно большой, — заявил человечек. — И я решил проделать маленькую дырку и вылезать из нее по частям. Делается это довольно просто. Вот так…
Он вытянул руку в направлении пролома, и та начала расти. Рука его вытянулась, как бледный кожаный шланг, и погрузилась в дыру. Она пульсировала, раздувалась и опадала, словно по телу белого толстого червя протискивались большие куски пищи.
– Я старый, — сказал он. — И земляной. Я там, внизу. И к тому же я большой. Я уже говорил вам, что я большой?
Я кивнул.
– … Y poshol ty na chren, staaryi zjemljanoi urod, ubiraysja k chertu, ty wsekh nas dostal!… — торжественно провозглашал Демид. Впрочем, за точность того, что он произносил, я не ручаюсь. Вполне возможно, что говорил что-нибудь совсем другое. Я не успел записать.
Между тем человечек наш совершенно менял свой вид. Он раздувался. Он все меньше был похож на человека — скорее на гигантскую бледную гусеницу, увенчанную подобием человеческой головы. Кожа лопалась на нем и слезала большими клочьями, и куски ее падали на землю, сворачиваясь в трубки. Образина эта была уже метра три длиной, корчилась, извивалась и сбрасывала с себя шкуру слой за слоем. Мне очень хотелось вонзить нож ей в сердце — но куда теперь я мог его воткнуть? Все это было сплошной задницей. Мне оставалось только ждать. А Демид все произносил и произносил свои бессмысленные слова. Как только он мог такое запомнить? Или он придумывал все это на ходу?
Ручки, и ножки, и голова, оставшиеся от прежнего человечка, сперва болтались по бокам монстра, как бесполезные отростки, а потом окончательно втянулись в разбухшую аморфную массу. А теперь две новых могучих