Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
Не приставай больше к пожилым теткам. И не занимайся мелким мошенничеством — для этого у тебя нет способностей. Займись лучше историей лингвистики.
– Чем?!
– Историей лингвистики. Очень интересная штука.
– Опять ты со своими дурацкими шутками, Демид…
– У каждого человека есть свое призвание, — заявил Демид. — Только часто сам человек не представляет, в чем оно состоит. К примеру, он думает, что его предназначение, данное Богом, — тусоваться в ночных клубах, просыпаться только к ужину, пить текилу с лимоном и колоться наркотиками. А на самом деле Бог предназначил этому человеку жить в лесу и ухаживать за березами. И только там этот человек может найти свое счастье и гармоничное существование. Или другой пример: какой-нибудь человек, к примеру некая Лурдес, всю жизнь активно занималась тем, что ни черта не делала. Проще говоря, тунеядствовала. Она пыталась изобразить из себя лесбиянку, хотя истинной склонности к этому у нее не было. Таким способом она зарабатывала деньги. И все же счастья в ее жизни, несмотря на такую замечательную работу, не наблюдалось. Теперь же эта Лурдес находится на перепутье. Ей необходим совет мудрого человека, ей надоело быть тунеядкой. И вот этот мудрый человек появляется и говорит ей: «А тебе, девица, предрекаю быть специалистом по истории лингвистики! Проще говоря, займись-ка ты, радость моя, древними языками! Может быть, какой-нибудь толк из тебя и выйдет. К тому же древние языки — настоящий кладезь мудрости. Их, например, используют при составлении заклинаний. Я бы и сам ими занялся, — говорит этот мудрый человек, — да только времени нету. Полно другой работы»…
– Это ты, что ли, мудрый человек? — вспылила Лурдес.
– А что, не похож? — Демид внимательно осмотрел Себя. — Да нет, вроде бы все на месте. Все, что полагается мудрому человеку, у меня наличествует. Даже голова есть. Миша, вот ты скажи этой темпераментной девочке — похож я на мудрого человека?
– Похож, — сказал я. — Только расскажи мне, как вы выбрались из этой песчаной ямы? И как ты умудрился вернуть свои часы? Я умираю от любопытства…
– Некогда, — сурово сказал Демид. — Нам пора двигаться, наш самолет вылетает из Барселоны через три часа, и нам еще нужно добраться до него. Предлагаю налить по последней — на посошок, так сказать. По русскому обычаю.
– Счастливого вам пути, — сказал я и поднял свой стакан. — Счастливого пути вам троим. Пусть путь ваш будет легким.
Мы чокнулись и выпили. В последний раз. День Дьявола закончился.
Я заканчиваю свои записи. Не думал, что это будет стоить мне такого труда, стольких бессонных ночей, когда я комкал листы, густо исписанные корявым почерком, и с остервенением кидал их на пол. Не могу сказать, что меня не устраивало то, как все это было написано — стиль, манера изложения и все прочее. Я вовсе не собирался стать писателем. Более того, вначале я собирался сухо изложить факты. Только факты. Не упустить ничего важного и в то же время описать картину ясно, логично, чтобы любому стало ясно, что же, собственно говоря, случилось.
У меня получилось совсем не так. Наверное, я плохо подчиняюсь логике. Я живу чувствами. Я не мог описать то, что произошло. Я описывал совсем другое — то, как я себя при этом чувствовал. Для меня было крайне важным, о чем я думал, когда крался по сырым коридорам Дома инквизиции и бежал под ломающимися подпорками аттракциона Дьявола, каков был вкус овощей в китайском ресторанчике «Бао Дин», какое отвращение я испытывал от смрада старого земляного демона и как волновался, дотрагиваясь до гладкой кожи Цзян. Я зацикливался на своих ощущениях. Я ругал себя за это, но не мог по-другому. Я снова переживал все это — вздрагивал от страха, и скрипел зубами от ненависти, и ежимал кулаки, готовясь броситься в драку, и готов был плакать от любви.
Я дописал эту рукопись, но не могу больше читать ее. Я слишком неравнодушно воспринимаю то, что там написано. Теперь я и в самом деле хочу забыть все это. Вы можете сказать: «Чего ты переживаешь, Мигель, все кончилось хорошо». Но я так не думаю. Не так уж хорошо все кончилось. Слишком много трупов в этой истории. В том числе и тех, кого сделал трупами я лично.
А самое главное вот что: я думаю, что эта история не кончилась. Совсем не кончилась.
Конечно, я говорю не об Эль Дьябло. Надеюсь, он заснул достаточно надолго, хотя бы на пару сотен лет — на мой век этого хватит. Я говорю о другом. О том, о чем упоминал Демид. О конце человеков .
Я уже не могу читать газеты спокойно, в любых сообщениях вижу подвох. Землетрясения, наводнения, извержения вулканов… А я, придурок, вижу в этом новых проснувшихся
