Демид. Пенталогия

из дней, который может оказаться пострашнее Дня Дьявола. Не хочу торопить события. Пусть все идет так, как идет. Так, как это записано в Книге Небес.
У всех нас есть свой Путь.

Я хотел поставить на этом точку в рукописи — последнюю, окончательную. Но нет, я расскажу вам еще об одной встрече. Это случилось сегодня.
Я приехал в Барселону. Лурдес сказала, что не сможет приехать ко мне в выходные, и я не выдержал, сорвался к ней сам.
Я прибыл немножко рановато. До окончания ее занятий оставался еще час. И я сидел в баре напротив ее места учебы, и ждал ее, и потягивал из стакана что-то легкое, Cuba libre.[ Коктейль из рома и кока-колы.] Виски мне теперь запрещено. Я сидел, и разглядывал немногочисленных посетителей, и смотрел в окно, и любовался красивыми домами, и думал о том, как Лурдес выйдет из двери своего учебного заведения — серьезная, в очках, с тетрадями под мышкой, и вдруг увидит меня, и просияет, как солнышко, и бросится мне на шею, и озабоченность сойдет с ее лица…
Один из людей в баре был чем-то знаком мне. Он сидел ко мне спиной, клетчатая ковбойская рубашка обтягивала его крепкие плечи. Русые волосы его были коротко подстрижены, и на белой незагорелой шее четко выделялись два розовых рубца — крест-накрест. Он сидел за столом один и читал газету — насколько я мог видеть, на английском языке.
Я вдруг встал, взял свой стакан и быстро пошел к нему. Я боялся, что он исчезнет. А мне очень хотелось с ним поговорить.
Я подошел и увидел его лицо. Я взял газету из его рук и положил ее на стол.
– Привет, Демид, — сказал я по-русски. — Ты снова в Испании? Почему ты не позвонил мне? Снова намечаются какие-нибудь приключения?
– Никаких приключений. — Демид улыбнулся. — На этот раз — никаких. Привет, Мигель, садись.
Он протянул мне руку. Рукопожатие его было коротким и сильным.
– Ты ждешь Лурдес, да? — спросил я. — Вы видитесь с ней здесь, в Барселоне? Ну да, у вас какие-то там свои дела. Мне не положено знать об этом. Я понимаю…
– Лурдес? — Демид задумчиво поднял брови, словно вспоминая, кому может принадлежать это имя. — Ах да, Лурдес! Чем она сейчас занимается? Бросила свои лесбиянские штучки-дрючки?
– Я думаю, ты прекрасно осведомлен, чем она сейчас занимается.
– Нет, я не в курсе. — Демид развел руками. — Мне кажется, что ты переоцениваешь мои возможности, дорогой Миша.
– Она учится. Через неделю она сдает экзамены в университет. Она собирается стать лингвистом или чем-то в этом роде.
– Отлично! — Демид снова улыбнулся. — Я всегда говорил, что Лурдес — молодец. Из нее выйдет толк — со временем.
Он сделал глоток из стакана и посмотрел на часы. Я тоже схватился за свой коктейль, как утопающий за соломинку. Я пил Cuba libre и молчал. Мне очень хотелось задать Демиду тысячу вопросов. Но язык мой отказывался слушаться меня.
– Замечательная у вас тут погода, — произнес Демид. — А у нас, в Англии — черт знает что. Опять идет дождь. Впору надевать калоши.
– Демид! — взорвался я. — Что за чушь ты несешь? Я не верю, что ты оказался здесь просто так, случайно! И что все это кончится без очередных ужасов. Что ты тут делаешь?
– Ай-яй-яй! — Демид иронично покачал головой. — Что за вопросы? «Что ты тут делаешь?» Где ваше хваленое испанское гостеприимство? Ладно, я скажу тебе, любознательный ты мой. Я приехал, чтобы повидаться с тобой, заглянул на пять минут. С Лурдес я не встречался и встречаться пока не собираюсь. Еще рано, она побаивается меня. Не хочу портить ей настроение.
– Извини, Демид. — Я быстро отходил. — Я рад тебя видеть. Прости, дружище. Ты сам знаешь… Пуганая ворона куста боится.
– Я привез тебе кое-что. — Демид полез в карман. — Привет от одного человека. Она просила передать тебе привет и кучу поцелуев. Но целовать я тебя не буду — извини, Мигель. Как-нибудь в следующий раз…
Он достал из кармана цветную фотографию и положил ее на стол.
У меня защипало в глазах.
Цзян, это была она. Стояла на зеленой полянке с коротко подстриженной травой, на фоне большого красивого дома в викторианском стиле. Анютка была одета в белое платьице с кружевами. Она держала в руках букет полевых цветов и улыбалась. Она была такая миленькая…
– Как она? — спросил я. — Много занимается?
– Много.
– Успешно?
– Успех не приходит быстро. — Демид перевернул фотографию. — Вот, она написала здесь тебе что-то. Прочитай.
Я побледнел. Я не понимал — было это дурацкой шуткой или просто издевательством? На обратной стороне фотографии сверху вниз шел столбец иероглифов, написанных черной тушью.
– Извини, Демид. — Я еле сдерживался, чтоб не сорваться, не выплеснуть свой гнев. — Я не знаю китайского