Демид. Пенталогия

как ураганный ветер пурги, превращающий кожу случайного путника в заледеневшую жесткую корку. Нежная матовость тела женщины прорвалась сразу в сотне мест кровавыми дырами, тысячи маленьких черных существ полезли сквозь раны, выбираясь наружу. Они спешили, яростно работали острыми членистыми конечностями, раздирая кожу, шлепались в кровь, заполняющую чашу бассейна, перелезали через ее края… Они уже неслись к нам, покрывая мостовую своими блестящими телами, издающими сухой шелест от трения друг о друга.
Первой опомнилась Цзян.
– Бежим отсюда! — взвизгнула она. — Они нас сожрут!
Мы промчались по улице не меньше пяти сотен шагов, волоча за собой задыхающегося Флюмера. Только после этого я позволил себе оглянуться.
Нас никто не преследовал. Наверно, сон Госпожи не распространялся за пределы этой площади. Впрочем, это было не так уж и важно.
– У меня тоже бывают ночные кошмары, — сказал я- — Не позавидовал бы я тому постороннему, кто затянул бы в такой сон. Что, во всем Кларвельте так?
– Во всем. Везде так, и по-другому быть не может, — просипел, переводя дыхание, Флюмер. — Я знаю, что я — живой, самостоятельный человек, зачатый родителями, рожденный матерью, существующий во плоти, имеющий свой разум, суждения и чувства. Я знаю, что все, кто меня окружает, — это такие же люди, как я. Но иногда мне кажется, что нас нет. Что мы — лишь плод воображения Госпожи Дум, обрывки ее мыслей, изменчивые и зависимые от состояния ее умственного здоровья. — Не везде так, — произнесла Цзян. Во время бегства с площади она снова превратилась из стражника в девушку — наверное, так легче было бежать. — Не во всем Кларвельте так. Флюмер, ты давно был за пределами города?
– Давно. Пожалуй, так… Давненько…
Старик не умел врать, и даже маленькая неправда смущенно искажала его лицо, перекраивала морщины на свой манер. Скорее всего, за чертой города он не был никогда в жизни. Что ему было там делать? Какая надобность была покидать пределы обжитого, знакомого города, если о том, что творится вне его, можно было вычитать из книг?
– Ты когда-нибудь был на отдаленной ферме? Разговаривал с крестьянином, выращивающим хлеб и разводящим коз?
– Ну да, конечно. — Старикан продолжал врать. Непонятно, зачем ему это было нужно? Может быть, его достоинство уязвляло то, что девушка-чужак знает о его мире больше, чем он сам?
– Ну и как тебе крестьяне?
– Ну как? — Флюмер пожал плечами. — Туповатые, исполнительные люди. Неучи с плохими манерами. Созданы Госпожой Дум, чтобы поставлять пищу к столу благородных горожан и снабжать их всем необходимым для правильной жизни…
– Во, видел? — В глазах Цзян появился ироничный блеск. — Понял, Шустряк, кого ты вытащил из Обители Закона? Знаешь, почему он так говорит? Знаешь, почему он и на самом деле так считает? Потому что так написано в Книге Дум! Он уверен, что он — прогрессивное, свободомыслящее существо. А в действительности он мало чем отличается от всех этих горожан — пузатых, мелких и вонючих. Они ведут тупое существование здесь, в разваливающемся городе: толпами собираются на кровавые зрелища, жрут, пьют вволю и грызутся между собой. Они считают, что это правильная жизнь! Что так должно быть, потому что по-другому быть и не может. И в чем-то они правы. Суть состоит в том, что здесь, в городе, другой образ жизни немыслим. Влияние этой извращенной твари, Госпожи Дум, отравляет их сознание…
– А что, где-то может быть по-другому?… — воскликнул книгочей, собираясь, очевидно, вступить с Цзян в научный диспут. — Ты, жалкая демоничка, отродье ада, смеешь порочить светлое имя Госпожи…
– Флюмер, замолчи, — спокойно сказала девушка. — Сейчас мы выберемся за черту этого гнилого городишки, и ты увидишь все своими глазами. Есть еще места, где Кларвельт можно назвать Светлым Миром. Они опасны, эти места, в них много странного. Но там легче дышать…
– Уйти из города?! — Старик весь передернулся от такого ужасного предложения. — Нет, это невозможно! Там такое… Горожанин не может там жить. Я слышал Рассказы тех, кто побывал там. Болезнь Госпожи отражается на окраинах мира еще хуже, чем на самом городе!
– Ты что, намерен остаться здесь?
– О да. Конечно! Я спрячусь здесь надежно. Это мой город — я знаю его как свои пять пальцев. И здесь есть люди, которые помогут мне. Не все здесь безнадежно испорчены.
– Тебя найдут очень быстро, — уверенно произнесла Цзян. — Госпожа не слышит нас, демоников, и именно поэтому мы для нее так опасны. Но она услышит тебя. Она определит место, где ты скрываешься, без всякого труда. И тогда господин Вальдес с удовольствием придет с тобой побеседовать. Я же говорила тебе, Шустряк, нет смысла вытаскивать его из тюрьмы. Не знаешь