Демид. Пенталогия

как Цзян. Эта девушка вызывала у меня все большее восхищение. Я надеялся, что там, в прошлом, я был умнее, чем здесь. Потому что по сравнению с этой девчушкой я казался себе неотесанным мужланом, а порою — полным дураком.
Но самое главное состояло в том, что, кажется, я влюбился в эту девчонку. Не то чтобы втрескался в нее По самые ушки, но обнаружил, что не могу смотреть на нее спокойно. Была она такая ладненькая, тоненькая, миленькая. Она так красиво двигалась, когда выполняла свою гимнастику. А от ее нежного, мелодичного голоска я просто балдел. Правда, она мало разговаривала со мной. Я, конечно, приставал к ней с вопросами, постоянно надоедал ей — расскажи, мол, что-нибудь про Наш мир. Но она отнекивалась.
– Цзян, ну почему ты такая свинка? — Я снова завел свою песенку. — Почему ты ничего не говоришь мне? Я хочу знать, что это за мир, из которого мы пришли? — Ты вспомнишь все сам. Это должно быть именно так. Сам.
– Ну почему я должен все делать сам?
– Чтобы снова стать самим собой.
– А это хорошо — стать самим собой? — поинтересовался я. — Каким человеком я был? Может быть, я был таким мерзким, что лучше мне и не возвращаться в прежнее состояние? Каким я был на самом деле?
– Ты был просто ужасным. Но для меня ты был самым лучшим. И всегда будешь для меня лучшим. Во всех мирах, которые существуют и будут существовать.
Вот так- то, ничего себе признание. Я стоял и смотрел на Цзян, глупо открыв рот. А она приподнялась на цыпочки, обвила мою немытую шею руками и нежно поцеловала меня. Пожалуй, этот поцелуй нельзя было назвать просто дружеским: все вспыхнуло внутри меня и встрепенулось снаружи -там, где и должно было встрепенуться. Но я не успел ответить так, как хотел. Она отстранилась, провела ладонью по губам, упрямо покачала головой. Слегка помрачнела даже. Наверное, не все в наших прежних отношениях было безоблачно.
– Ты… Ты любила меня там?…
– Да. Я и сейчас тебя люблю. — Она смотрела в пол и выводила тапочкой узоры в пыли.
– Мы… — Я пытался найти слова, звучащие не слишком грубо. — Цзян, мы занимались с тобой любовью?
– Да.
– Да?! — Радостное изумление прозвучало в моем голосе.
– Только один раз. Ты всегда избегал этого. Ты не хотел трогать меня, потому что я была еще девочкой. Но один раз это случилось — и это был первый раз в моей жизни. — Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Язычок ее облизал губы, пересохшие от волнения. — Наверное, это было лучшее, что было в моей жизни. А потом мы расстались. Я думала, что навсегда.
– Цзян, милая… — Я схватил ее за руку, заговорил торопливо, боясь опоздать, упустить волшебный миг, когда души наши уже соприкоснулись, а тела еще не дотянулись друг до друга. — Как это чудесно, что мы снова встретились! Теперь никто не мешает нам…
– Нет. — Она вырвала свою ладошку из моих пальцев. — Нет.
– Почему?! — Наверное, мне нужно было произнести это слово вкрадчиво, нежно, заботливо, как и положено в начале тех уговоров, что заканчиваются постелью. Но я взвыл от боли, как человек, которого угостили хорошим пинком между ног. — Почему, Цзян?! Что ты такое говоришь?! Ты же хочешь меня, я знаю это! Только не ври, не говори «нет»!
– Я хочу тебя. Хочу. — Она снова уставилась в пол. -Я всегда хочу только тебя. Когда я ложусь спать, я представляю, что мы лежим с тобой… и ты целуешь меня… везде… и я глажу себя пальцами там… ну, ты знаешь где… И мне кажется, что ты меня… что мы любим друг друга, и тогда мне становится совсем хорошо. И я засыпаю, обняв вместо тебя подушку. Вчера ночью я тоже делала это, когда ты заснул. Каждую ночь Так. Да. Каждую ночь…
«Каждую ночь», — шептала она, и глаза ее наполнялись слезами.
А я… Что же я? Я слышал от милой девочки такие интимные подробности, что впору было самому кончить немедленно. И при этом совершенно не представлял, что я могу сказать ей сейчас.
– Цзян… — Я шлепнулся на колени, обхватил ее, уткнулся лицом в ее живот. — Ты пришла, чтобы спасти меня. Спасибо тебе, Цзян. Я люблю тебя…
Я шептал горячо и искренне. Я любил ее всегда, всю жизнь. Я готов был простить ей даже то, что она не хотела спать со мной сейчас. Потому что она была, существовала и самим существованием своим в этом месте вносила в мою жизнь смысл. Теперь я знал, для чего живу.
– Там, в нашем мире, ты не любил меня, — произнесла она резко, даже зло. — Это я любила тебя. Я бегала за тобой как собачка, а ты удирал от меня и прятался от меня в постелях длинноногих грудастых девок, счастливых тем, что ты их осеменяешь. Ты оправдывался тем, что любишь какую-то девушку, имени которой не знаешь. Ты искал ее. Искал во всех постелях нашего городка!
Ее неожиданные слова падали на меня, как капли ледяного дождя, и кожа моя покрывалась мурашками.
– Прости,