Демид. Пенталогия

внешне — многие из девчонок охотно оставили бы ради него своих гривастых парней, украшенных дешевыми бирюльками и нечесаными бакенбардами. Вальдес был высок ростом, строен, двигался с замедленной грацией, выдающей в нем опасную силу, сжатую как пружина. Кроме того, он был светлоглазым и светловолосым — это редко встречается среди испанцев, особенно среди южных, и привлекает внимание женщин. Но Вальдес обращал мало внимания на девчонок.
Нет, пожалуй, не так. Вальдес обращал внимание на девушек недостаточно много — не в той мере, в какой это положено делать истинному мачо. Он делал это как-то слишком нетемпераментно и не по-испански — словно был не горячим андалусийцем, а холодным норвежцем. Он слишком мало трепался о своих победах над девчонками, не останавливался на улице, не хлопал себя по бедрам, не округлял глаза и не произносил громко: «Dios! Que guapa es!» [Боже, ну и красотка! (исп.).], когда какая-нибудь местная красавица, виляя круглым задком, проходила мимо него. Он выглядел слишком взрослым по сравнению со своими ровесниками. В семнадцать лет Вальдес отличался спокойствием и прагматизмом. Общение с ним напоминало кожный контакт с сухой наждачной шкуркой. Он перерос те романтические чувства, которые составляли основу жизни его ровесников — перерос, так и не попробовав, что это такое. Если он оказывался в постели с какой-нибудь девицей, то, как правило, она была старше его лет на пять, а то и на десять. Он не водил девушек в кино и на танцы, он даже не угощал их мороженым или кока-колой. Он просто осведомлялся, есть ли у девушки комната, где можно перепихнуться, потому что у него, Вальдеса, такой комнаты нет. Некоторых девчонок это приводило в состояние бешенства, кое-кто даже пытался дать ему по физиономии, но Вальдес не был назойливым: он не настаивал, он просто искал. Он шел к следующей девушке и повторял свой вопрос раз за разом, подтверждая его холодным блеском голубых глаз, пока не находил то, что ему нужно. И со временем он научился находить то, что его устраивало, точно и безошибочно. Он быстро учился разбираться в людях.
Что и говорить, своеобразное поведение Вальдеса вызывало много толков среди его сверстников. Кто-то считал его тихо свихнутым, кто-то находил все это признаком особой крутости и даже пытался подражать ему. Впрочем, Вальдесу было наплевать на это. Он жил сам по себе и ни в малейшей степени не обращал внимания На то, как реагируют на него окружающие. Тот же, кто пытался вторгнуться в пределы его жизненного пространства или, хуже того, в чем-то воспрепятствовать Вальдесу на его пути, как правило, жалел об этом. Представим себе ситуацию: холодный мартовский Вечер, дождь нудно поливает улицу, пузыри бегут по черным лужам. До начала танцев еше два часа, пиво надоело, а денег на что-нибудь более стоящее нет. Скучно! Скучно, амигос![ Amigos — друзья (исп.).] Компания из четырех подростков скрывается от назойливого ливня в арке дома рядом с табличкой «Частная собственность. Стоянка запрещена». Что им частная собственность — они такие крутые! У них ботинки на платформе, у них шикарные фиолетовые джинсы, у них жвачка в зубах и в мозгах. И самое главное — у них есть две самокрутки с марихуаной. Два забойных косяка, каковые они и курят по очереди, задерживая дыхание настолько, что сладковатый травяной дым, кажется, уже начинает выходить тонкими струйками из ушей. Они уже почти поймали свой кайф. Недостаток положения состоит только в том, что никто не может видеть то, как круто они ловят свой кайф.
Вдоль по улице слышится размеренное шлепанье башмаков по лужам. Долговязая фигура, завернутая в плащ — старомодный, вероятно, серый, но теперь почти почерневший от впитавшейся в него воды. Ба, да это же Санчес! Странный и туповатый чувак Санчес, который зовет себя Вальдесом. Что за мудацкое имя — Вальдес! Вальдес-Бальдес![ Игра слов: по-испански Baldes — ведра.] Эй, ведра, мать вашу, куда вы тащите там свою воду? Вы пьете ее вместо пива, да? Дайте хлебнуть водички, ведра…
Вальдес, проходящий мимо арки, останавливается и медленно поворачивает голову.
– Кому там дать хлебнуть водички? — спрашивает он красивым нежным голосом, мало подходящим к его мрачной внешности.
– Ведра! Ведра! — пляшет один из четверки, самый пьяный, наглый от анаши. — Вальдес! Бальдес! Шмаль-дес! Сральдес.
Он неосторожно приближается к Вальдесу, который, кажется, уже собрался топать дальше своей дорогой, не обращая внимания на обкурившихся придурков. Вдруг Вальдес резким движением хватает его за грудки и бьет лбом в лицо. Парень обмякает в его руках, Вальдес приподнимает его и кидает на дорогу, лицом в лужу. — Попей водички, козел, — говорит он и добавляет к этим словам хороший удар в бок носком тяжелого ботинка.