Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
его книги. Их было очень много — книги стояли на самодельных полках, лежали на столе и даже стопками на полу. Выбор их был несколько странен для семнадцатилетнего парня — не было здесь ни детективов, ни боевиков, ни романов о любви. Сплошь исторические тома — большие, тяжелые, в мрачноватых коричневых переплетах. Многие из них были изданы в прошлом веке — оставалось только удивляться, как Вальдес умудрялся находить их в маленьком городке, где и библиотеки-то приличной не было. Немецкие, английские, французские авторы. «История инквизиции в Средние века», «Молот ведьм», «Пикатрикс», «О колдунах и еретиках Геншера и Тироля», «Антропология смерти». Названия книг были непонятны матери Вальдеса, но внушали трепет и уважение. Она побаивалась своего быстро повзрослевшего сына — было что-то пугающее в его холодной манере общения и подчеркнутой замкнутости. Но она оправдывала это тем, что сын все еще переживает трагическую гибель своего отца («Любимого отца!» — говорила она себе); И, самое главное, она надеялась, что все это историческое чтение — не просто так. Ей нравилось думать, что сын ее готовится к поступлению в университет. Ей хотелось видеть своего сына высокообразованным — автомастерская не должна была стать для него жизненным пределом. Ее Диего был достоин большего.
Она пробовала заговорить с ним об этом. Он не стал об этом разговаривать.
Годы шли за годами, но мало что менялось в жизни Вальдеса. До тридцати трех лет он вел вполне размеренное и даже «правильное» существование. В своем городке Вальдес снискал себе неплохую репутацию. Он был хорошим автомехаником — и это было самым главным в глазах его сограждан. То, что он неохотно общался с людьми, не воспринималось как недостаток — в конце концов, это было его личным делом, не правда ли?
Никто не знал, что Вальдес жил насыщенной, полнокровной жизнью, в которой немалое место уделялось ярким чувствам и даже страстям. Никто не знал об этом, потому что вся эта жизнь протекала только внутри его и не находила выхода наружу. Да и к чему это было — предъявлять свой внутренний мир посторонним людям? Тем более если твой мир может показаться… Другим людям извращенным и даже отвратительным?
Вальдес давно убедился в том, что родился не в свое время. Ему следовало родиться в том же месте — на юге Испании, но гораздо раньше — в шестнадцатом веке, в эпоху позднего Средневековья, когда грехи людей в католической стране не процветали, а наказывались должным образом. Он твердо знал, кем он был бы, родись в эту замечательную эпоху. Он стал бы инквизитором. Он часто представлял свой жизненный путь, размышляя бессонными ночами. Он стал бы смиренным послушником доминиканского ордена. Он надел бы бурую рясу с балахоном. Он выбрил бы на макушке широкую проплешину, называемую тонзурой. И он быстро показал бы свое рвение в делах зашиты истинной веры. Ибо предназначение истинно преданных служителей Божиих заключается в преследовании ереси. В отыскании тех, кто думает неправильно, молится неправильно, не соблюдает правильных порядков и даже хотя бы имеет в душе сомнение в правильности предписанных постулатов. Предназначение истинных ревнителей веры состояло в отыскании еретиков, допросе их, сопровождающемся применением самых жестоких пыток, и в конечном итоге в наказании, самым лучшим из которых является сжигание живьем на костре. Ибо сказано еще у Иоанна: «Кто не пребудет во мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь; и они сгорают». Огонь очищает грешные души в стократ лучше, чем что-либо другое.
Вальдес все еще считал себя ревностным христианином, но давно уже не ходил в местную церковь. Он понял, что все современные священнослужители, впрочем, так же, как и их паства, являются еретиками, забывшими истинную веру и продавшимися Дьяволу. Уверенность в этом была положена много лет назад разговором со священником их прихода, отцом Бенедиктом. После одной из служб юный Вальдес остался в соборе и подошел к священнику, которого дотоле очень уважал.
– Падре, — сказал он, — люди на этой земле грешны и лживы.
– Да, это так, сын мой, — со вздохом согласился отец Бенедикт. — Люди грешны. Ты не первый, кто приходит к такому заключению.
– Грехи должны быть наказаны! — с жаром произнес Вальдес.
– И это тоже верно. Грешникам будет воздано должное, если они не одумаются и не покаются перед Богом. К счастью, всем нам дано право исповеди и покаяния. Господь милостив, он любит людей, своих детей несовершенных, и всегда готов принять в объятия свои истинно раскаявшихся, как бы ни были греховны их деяния. — Но ведь это же неправильно, падре! — воскликнул Вальдес. — Покаяние всех ваших прихожан
