Демид. Пенталогия

— сказала она. — И я пишу курсовую работу, посвященную заблуждениям и жестокости инквизиции. Вы не находите, что все это отвратительно? Она ткнула пальцем в толстое стекло стенда. Показала на гравюру, изображающую обнаженную женщину, распятую на колесе вниз головой.
– О да, — кивнул головой Вальдес. — Это ужасно! Это просто отвратительно!
В его «отвратительно» прозвучало такое горячее вожделение, что его хватило бы, чтобы растопить лед в холодильниках всего Средиземноморского побережья.
– Хм! — Девушка покачала головой. — Слушай, а ты странный парень! Как тебя зовут?
– Вальдес.
– Это фамилия, — произнесла она утвердительно — как человек, который не только знает многое на этом свете, но и уверен, что имеет правильное во всех отношениях мнение. — Вальдес — это фамилия. А имя?
– Вальдес. Вальдес — это все. И имя, и фамилия. Я просто Вальдес.
– В честь Великого Инквизитора?
– Да, Великий Инквизитор. Только это не в честь него. Он — это и есть я. Я снова родился — так было предписано судьбой.
– Снова родился?… — Девушка озадаченно потерла пальцем переносицу. — Но ведь это уже не христианство, да? Реинкарнация — это что-то индуистское. Или, по крайней мере, это можно отнести к манихеизму…
– Это не имеет значения. — Вальдес старался сдержать свою тонкогубую усмешку, не дать ей выползти на лицо, чтобы не испугать девушку. — Не думай, что я псих. Я нормальный человек. Я не извращенец. Только… Знаешь, у каждого в душе есть что-то свое, отличающее его от других. Это — мое. Я — Вальдес. Не знаю, почему я говорю тебе это. Я ни с кем не разговаривал так… Извини.
Он опустил глаза. В сегодняшнем разговоре все было как-то не так. Все то, что обычно возвышало его над ничтожными тварями, называющими себя людьми, куда-то испарилось. Был в этой девушке некий секрет, делающий ее равной ему, а может быть, и ставящий ее выше Вальдеса.
– Меня зовут Кристина. — Девушка протянула руку, и Вальдес осторожно пожал ее, боясь повредить тонкие косточки своей рабочей лапищей, привыкшей к железу. — Ты кто, Вальдес? Ты не ученый, хотя и знаешь историю. Ты не артист, хотя голос у тебя, как у артиста. Ты, наверное, кузнец? У тебя такие огромные руки… Почему ты интересуешься всеми этими плохими вещичками — инструментами для пытки человеческих тел? Ты знаешь, какую боль они могут причинить?
– Я делаю их, — сказал Вальдес. — Только ты не подумай… Не для пыток — конечно, нет. Я делаю их для музеев. Вот посмотри, — он показал на железную маску в соседнем стенде. — Это моя работа. Это настоящая маска, но она очень старая, ее неправильно хранили, и она почти развалилась от ржавчины. Там внизу — надпись, что она отреставрирована. Я отреставрировал ее.
Это было чистой правдой. Вальдес отреставрировал или изготовил по пришедшим в негодность образцам орудия пыток в десятках музеев южной Испании. Ему платили за это неплохие деньги, потому что он был лучшим специалистом в этой специфической области. Но правдой было также и то, что в комнате у Вальдеса находился целый арсенал великолепно сработанных приспособлений для пытки — совершенно новых и пригодных к употреблению в любой момент. Среди них были традиционные, изобретенные в Средние века, а также не известные никому — придуманные лично Вальдесом. Даже стул, на котором сидел Вальдес, был креслом для пыток, обтянутым, правда, толстым войлоком — для маскировки и для того, чтобы не уколоть себе задницу конусовидными шипами. А если бы вы сдернули матрас с кровати Вальдеса, то обнаружили бы, что она представляет собой «кобылу» — пыточный станок для растягивания тел, снабженный веревками и воротом.
– Здорово! — Кристина вглядывалась в маску, о которой только что говорил Вальдес. — Прекрасно сделано! Слушай, тут совсем не видно, где старые части, а где новые. Все одинаково старое…
– Железо после проклепывания покрывается специальным составом, — сообщил Вальдес. — Все сделано под старину…
– Ну ладно. — Кристина выпрямилась, откинула прядь волос, упавшую на лоб. — Мне пора идти. Пока, Вальдес. Приятно было познакомиться.
– Пока…
Вальдес стоял и смотрел, как девушка уходит из зала. Потом он подошел к окну и дождался, когда она вышла из здания. Неожиданно она подняла голову и посмотрела вверх, на окно, у которого он стоял. Почувствовала его взгляд? Вальдес помахал ей рукой. Она не ответила.
Какой- то парень, похожий на араба, подошел к ней, и они ушли вместе.
Не из- за чего было переживать Вальдесу. Совершенно не из-за чего! Мало ли на этом свете симпатичных девчонок! Во всяком случае, он, Вальдес, не испытывал в них недостатка. Но теперь он почувствовал в душе пустоту -неприятную, сосущую, как неудовлетворенный голод.
Вальдес