Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
— он не познакомился лично с Антонио Салинасом. Он был уверен, что как только увидит поганца-профессора, то сразу поймет, в чем состоят его слабые места. Поймет, куда стоит ударить, а может быть, и просто нажать, чтобы добиться желаемого результата. Вальдес плохо разбирался в хороших людях, но вот в плохих-то он разбирался лучше некуда.
Подземная автостоянка являла собою темное и мрачное место, вполне пригодное для съемки какого-нибудь кинотриллера. Но это не смущало профессора Салинаса — он экономил деньги и не желал тратить их на более приличное место для платной парковки на поверхности земли. Каждый день, ровно в девятнадцать тридцать, он подагрическим шагом входил в помещение автостоянки, подходил к своему «СААБУ» и нажимал на кнопку снятия сигнализации. Со щелчком открывался центральный замок, профессор садился за руль, включал мотор, ровно через две минуты трогался с места и уезжал домой.
На этот раз его ждал неприятный сюрприз. Через минуту после включения стартера мотор чихнул и заглох. Салинас с ворчанием выбрался из салона, оставив дверь полуоткрытой, и отправился за технической помощью к будке охранника, от которой его отделяли двадцать шагов. Незаметный Вальдес наблюдал за этим из-за бетонной колонны. Он уже увидел лицо профессора и оценил его. Он понял, как ему надлежит действовать.
Салинас вернулся с охранником. Охранник открыл капот, заглянул внутрь и обнаружил, что все там находится на месте — даже мотор. В это время профессор снова повернул ключ стартера и выявилось, что двигатель работает так, словно никогда и не глох. После этого произошло короткое препирательство между профессором Салинасом и охранником, в ходе которого Салинас убедительно доказал, что ничего не должен последнему, поскольку последний не произвел никакого ремонта. Охранник вполголоса обозвал профессора жадной старой каргой, козлом и недоумком и отпустил с миром — что ему еще оставалось делать?
Профессор Салинас жил не в самой Севилье -дом его находился в пригороде, и дорога занимала около сорока минут. Через тридцать одну минуту после того, как он выехал с автостоянки и уже покинул пределы города, находился на широкой платной шестирядной автостраде и несся по ней со скоростью сто десять километров в час, Салинас услышал голос. Голос раздался с заднего сиденья.
– Добрый вечер, господин Салинас, — произнес голос. — Я слышал, что вы являетесь опытным специалистом в области средневековой истории?
Голос, услышанный профессором, принадлежал к той разновидности мягких ласкающих голосов, богатых чувственными обертонами, от которых женщины начинают млеть сами по себе. Однако профессор женщиной не был и млеть не начал — более того, крупные, даже можно сказать гигантские мурашки пробежали сверху вниз по его спине. Сердце Салинаса, подпорченное инфарктом, спазматически сжалось на секунду; боль пронзила внутренние органы профессора с такой остротой, что он вынужден был вцепиться в руль изо всех сил, дабы не выпустить его совсем. Почему-то профессору представилось, что нет в этом голосе ни нежности, ни даже чувственности, а есть только плохо скрываемое желание всадить ему, Антонио Салинасу, нож между лопаток.
Собственно говоря, так оно и было.
– Не советую вам сбавлять скорость, господин Салинас, — продолжал между тем голос сзади. — Видите ли, я предпочитаю вести научные диспуты именно с такой большой скоростью. Меньшая скорость приводит меня в состояние неконтролируемой ярости, и при этом я могу совершать ужасные, бесчеловечные поступки… Вы поняли?
– Да! — проскрипел Салинас и вдавил носок своей лаковой туфли в педаль акселератора. Голос его при этом никак не мог сравниться по своей нежной красоте с голосом незнакомца — скорее он напоминал вопль кота, по недоразумению попавшего под медленный асфальтоукладочный каток и уже наполовину раздавленного.
– Отлично! — констатировал человек. — Господин профессор, вы случайно не помните, какая мера наказания была применена в июле 1317 года по отношению к Гуго Герольду, прелату, епископу города Кагора, когда он был обвинен в покушении на жизнь папы Иоанна XII?
– Нет!
– Я напомню вам. С него живого содрали кожу, Протащили по улицам и сожгли на костре. Он сильно кричал, когда раскаленное пламя лизало его обнаженное мясо и заставляло закипать кровь большими пузырями…
– К чему вы это вспоминаете? — Салинас уже представил, что его преследует один из религиозных фанатиков, и судорожно вспоминал, не допускал ли он в последнее время особо богохульственных высказываний. — Я… Я ничего не имею против папы! Я даже почитаю его! Клянусь вам!
– Папа тут ни при чем. Но иногда покушение на честь обычного человека может быть
