Демид. Пенталогия

– Это еще что за уродство? — недовольно поинтересовался он. — Сними эту гадость и умойся как следует. Размалевалась — смотреть противно.
– Тебе что, не нравится? — Кристина и не думала выполнять то, что он сказал. Стояла во фривольной позе, похлопывала себя по голому бедру тонким хлыстиком. — Ты помнишь наш старый разговор? Тогда, в кафе? Ты хотел знать тогда, что у меня за тайна? Что нас с тобой объединяет? Теперь я скажу тебе, милый мой. Мы с тобой любим немножко помучить других людей. И нам нравится, когда нас немножко мучают…
– Дерьмо все это! — заявил Вальдес, закипая от гнева. — Никого я не люблю мучить! А если меня кто-нибудь хоть пальцем тронет… Быстро переоденься!
– И не подумаю, — промурлыкала Кристина. Она подошла к Вальдесу и прижалась к нему. Пахло от нее каким-то возбуждающим средством. — Я не буду тебя слушаться. Я буду гадкой девчонкой. Ну, что ты сделаешь? Побьешь меня?
– Нет.
– Ну, ударь!
– Не трогай меня. — Вальдес вырвался из горячих рук Кристины и побрел к ванной. Его разрывало от желания немедленно сорвать с девчонки кожаные трусики и вонзиться в нее до самого основания. Но он знал, что все это — неправильно! Приличный человек не должен был так поступать.
Вальдес включил холодный душ и залез под него стремясь остудить свою пылающую плоть.
Когда он вышел из ванной, Кристина и в самом деле переоделась. Правда, на ней были только джинсы. На обнаженной ее груди розовыми полосами отпечатались следы от ремней. Но следы эти были все же лучше, чем само присутствие уродливой одежды, подобающей только извращенцам. Кристина курила сигарету, что случалось с ней крайне редко — Вальдес не разрешал.
– Почему ты не хочешь признаться самому себе в собственных наклонностях? — спросила она.
– Каких еще наклонностях? — пробурчал Вальдес, исследуя содержимое холодильника.
– Ну, ты же любишь инквизицию. Пытки и всякое такое…
– Не трогай инквизицию! — рявкнул Вальдес, поворачиваясь к Кристине. — И брось свою вонючую сигарету! Что общего между инквизицией и твоими кожаными шмотками? Чего бы ты хотела? Чтоб тебя прижигали раскаленным железом и выламывали твои суставы на дыбе? Ты бы этого хотела, да?
– Ты слишком серьезен, — сказала Кристина. — И ты закомплексован донельзя. Ты агрессивен, потому что комплексы твои не находят выхода. Но все это решаемо — пойми, Вальдес. Мы живем в современном мире, и вовсе не обязательно подвергать кого-нибудь настоящим истязаниям, чтобы удовлетворить свои подсознательные желания. Для этого существует игра. Все это игра, Вальдес, не более того! — Кристина махнула в воздухе своим хлыстиком. — И я думаю, тебе понравится поиграть в это!
– Черта с два!
– Знаешь, что я скажу тебе? — Глаза девушки сузились в сердитые щелочки. — До того, как я стала жить с тобой, я постоянно играла в такие игрушки и получала свое удовольствие. Настоящее удовлетворение! А теперь я живу с тобой, и мне кажется, что я стала монашкой! Я люблю тебя, Вальдес, но ты слишком традиционен. Мне мало только этого, понимаешь? Ты сверху, я снизу. И это — все! Никаких других вариантов! Как ты думаешь, я еще долго пролежу под тобой?
– Не понимаю… — Вальдес плюхнулся на табуретку, устало потер лоб рукой. — Ничего не понимаю…
– Все ты понимаешь прекрасно.
– И что же ты предлагаешь делать?
– Мы пойдем с тобой в клуб. Специальный клуб. Ты даже не должен ничего делать. Ты только посмотришь и все решишь для себя сам. Хорошо?
– Хорошо, — сказал Вальдес.
Кристина считала, что неплохо овладела началами психоанализа. Она искренне думала, что если Вальдес получит возможность реализовать свое скрытое стремление к садизму — в допустимой, разумеется, форме, то душевное напряжение его разрядится.
Она ошиблась.

Стены садомазоклуба украшали цепи, хлысты и орудия пыток — чудовищно гигантские, предназначенное, судя по виду, для истязания слонов. Вальдес никак не ожидал, что клуб окажется столь многолюдным. Здесь присутствовало огромное количество людей самого Разного возраста. Все они выглядели настолько экстравагантно, что Вальдес чувствовал себя чужеродным для этого общества элементом — слишком тривиальным в Своей футболке и джинсах (хотя и с дырами на коленях, старательно проделанными Кристиной). Все пялились на Вальдеса, и он чувствовал, насколько сильно отличается от них. Действительно, не было у него трусов из черного блестящего винила, в которых щеголяло большинство. Также отсутствовали сапоги-чулки выше колена на высокой платформе. Не было на Вальдесе разорванной майки и, само собой, кожаных ремней с бляшками и шипами, опоясывающих все тело. У него не имелось