Демид. Пенталогия

нырну в Готический квартал и приду в то кафе, где она ждет меня»…
Получилось не совсем так. Правда, я и в самом деле совершил моцион по Рамбла — полюбовался на живые статуи и бросил им пару песет, узнал названия нескольких птичек в клетках, послушал гитариста и певца, старательно изображавшего Марка Нопфлера, купил цветы и даже обзавелся какой-то тупой книжкой, которую потом специально забыл на лавочке, потому что читать ее было невозможно. Я убил таким образом целый час. Но дальше меня неудержимо потянуло в наше кафе. К тому же я проголодался. Я решил прийти на наше место и заморить червячка в ожидании Лурдес.
Когда подходил к кафе, я увидел, что она уже сидит там, за нашим столиком. И не одна — с ней был тот самый блондинистый тип. Они разговаривали о чем-то, и он жестикулировал своими большими руками.
Я шел к ним слишком долго — мелкими, неуверенными шажками. Кажется, я надеялся застать их врасплох. И напрасно. Мне следовало преодолеть это расстояние решительным марш-броском и взять блондина тепленьким на месте преступления. Объяснить, что не следует приставать к чужим любимым девушкам. Я не успел: блондин повернулся, увидел меня, тут же резко поднялся на ноги, наклонился к Лурдес, что-то сказал ей, поцеловал ее руку и исчез в боковом выходе из ротонды с такой скоростью, что я и рот открыть не успел.
– Ну, и что это значит? — Я плюхнулся на плетеный стул, переводя дыхание.
– Что ты имеешь в виду? — Лурдес, как обычно, была спокойно-грустна.
– Ты завела роман с этим типом? Встречаешься с ним за нашим столиком!
– Да нет. — Лурдес слегка усмехнулась. — Не завела. И не заведу, наверное. Он не в моем вкусе. Сегодня я увидела его в первый раз после того случая. Он сам подошел сюда — видимо, рассчитывал, что я сюда приду. Подсел за столик. Невероятно вежливый господин. Раз десять, наверное, извинился, что беспокоит меня. Сказал, что ему необходимо рассказать одну важную вещь — именно такой девушке, как я. Сказал, что я очень похожа на его невесту Кристину, которая умерла одиннадцать лет назад. Его невеста была убита — он так сказал. Он едва не плакал. Как я могла отказать ему в разговоре?
– А что ты делаешь здесь так рано?
– Пришла пораньше, ждала тебя за столиком. Я всегда так делаю. Ты разве не обращал внимания?
Да, это действительно было так. Я потихоньку начал остывать.
– Чего ж он сбежал, твой вежливый господин? — пробурчал я примирительным тоном. — Растаял в воздухе как фея.
– Он сказал, что не настолько богат, чтобы выкидывать брюки от Хьюго Босса каждую неделю.
– Ха-ха-ха! — засмеялся я довольно, и настроение мое окончательно улучшилось. — Ну ладно. И о чем же вы беседовали с этим господином?
– О языке.
– Каком языке? Говяжьем, заливном? Или о нежном язычке хорошенькой девушки?
– Редкий диалект старонемецкого языка. — Лурдес задумчиво нахмурила брови, пытаясь вспомнить что-то. — Я недостаточно хорошо разбираюсь в этом. Он спел мне народную песенку на этом диалекте. Очень красивую…
– Спел?! Прямо здесь, в кафе?
– Он отлично поет. У него правильный, хорошо поставленный тенор. Мягкий приятный тембр.
– Так он — певец? Его не Энрико Иглесиас, случаем, зовут?
– Его зовут Вальдес — так он сказал. Вряд ли он певец. Судя по его манере разговора, он больше похож на ученого, историка. Жаль, что я плохо разбираюсь в истории. Он рассказывал интересные вещи — про Барселону, про Севилью. Я никогда не слышала такого.
– Он пытается произвести на тебя впечатление, — резюмировал я. — Усыпляет сентиментальными сказками о своей погибшей невесте. А кончится все плохо — он напоит тебя отравленным шампанским, изнасилует, выпьет твою кровь и бросит в погреб с крысами. Потому что окажется сексуальным маньяком и вампиром. У него и внешность-то как у вампира. И невесту свою он сам и убил.
– Глупый ты, Мигель. — Лурдес погладила меня по руке. — Он хороший. Он человек мягкий по натуре и даже стеснительный. Ты не ревнуй, Мигель. Я люблю только тебя. Ты же сам знаешь это…
Если бы я знал, насколько мои глупые слова были близки к действительности, волосы встали бы дыбом на моей голове от ужаса. Но я не чувствовал никакой опасности. Вальдес умел производить хорошее впечатление при первом знакомстве. Особенно на девушек.

Я полностью перенесся мыслями в недалекое прошлое. И даже когда вдруг очухался и осознал, что все еще лежу в заколдованном лесу странного мира под названием Кларвельт, я все еще продолжал думать о нашем разговоре с Лурдес. Она сказала, что Вальдес спел ей песенку на необычном диалекте. Только теперь до меня начал доходить