Демид. Пенталогия

сценарию — поймали меня, пытали… — Том поднял безрукавку, и я увидел на черной коже его живота выпуклые продолговатые рубцы. — И вели меня, бедолагу, на костер еле живого. Было это в селе под названием Мортуун — на поле неподалеку от леса. Народ собрали, как положено, большой толпой. Вальдес толкнул красивую речь о том, что я исчадие ада и буду надлежащим образом изничтожен. И только начали меня прикручивать железной проволокой к столбу, как что-то на меня нашло. Я вдруг почувствовал, что в лесу живут мои друзья, что они наблюдают сейчас за мной и хотят мне помочь, только нужно им приказать. Я и приказал… И тут же из лесу поперло такое количество ужасных тварей — мясоверты, шипокрылы, мантикоры, жабоглавы. Ни в каком фильме ужасов такое не снимешь — денег не хватит. Народ — врассыпную, стражники пытались что-то сделать, но мои лесные страшилища порвали их в клочья за полминуты. Вальдес отрастил себе длинные ноги и прыгал как кузнечик. Спасся, гад. Надо сказать, что и сам я прощался с жизнью, однако никто из хищников не тронул меня. Наоборот, они проявили обо мне самую трогательную заботу. Проволоку мою перекусили — освободили, стало быть. Я тупо стою и не знаю, что мне делать. А они меня носами к лесу подталкивают — пойдем, мол, амиго, в лесочек, прогуляйся. Я и пошел — куда мне было деваться…
– Это и был твой дар демоника?
– Именно так. В лесу я чувствую себя безопаснее, чем в детском саду. Вся лесная мерзость полюбила меня как родного брата. Они жизнь за меня готовы отдать.
– Что не мешает тебе убивать безответно любящих тебя несчастных уродов. — Я показал пальцем на полку, На которой горкой были сложены жабьи головы.
– Мне повезло, — кивнул головой Том. — Повезло что я ем их, а не они меня. Мои уродливые лесные дружки — удивительно отвратительные, бессовестные и ненасытные твари, место которым скорее в аду, чем в мире, называемом Светлым. К тому же они тупы, как тритоны. Но я научился использовать их. Больше всего я люблю жирнохвостое — у них удивительно нежное мясо. Оно напоминает японскую телятину — знаешь, когда бычков выпаивают молоком, убивают в младенческом возрасте, и мясо у них светло-розовое, с красными тонкими прожилками. — Томас сглотнул слюну.
– Я хочу вернуться в свой мир, — признался он. — Хочу снова жить в Калелье и работать поваром в хорошем ресторане. Я сорок лет сижу в этом мрачном лесу и могу высунуть нос из него только ночью, когда Вальдес и его инквизиторская кодла боятся близко подойти к Дальним землям. Я знаю все о Светлом Мире, но, в сущности, не хочу знать о нем ничего. Светлый Мир протух и перестал быть светлым. Он гниет, и Вальдес возится в этой вонючей тухлятине, как червь, вместе с другими навозными червями-инквизиторами. Слушай, Мигель, как ты попал сюда без помощи Вальдеса?
– Это долгая история, — сказал я.
– Есть ли способ вырваться отсюда в наш родной мир?
– Не знаю. Наверное, есть. Надо найти Демида — он знает все.
– Кто такой Демид? У него странное имя.
– Он русский. Ты помнишь, что такое Россия?
– Приблизительно. — Томас махнул рукой. — Такая страна в нашем мире, да? Большая страна где-то на востоке. Сибирь, Ленин, Гагарин, перестройка. Я угадал?
– Угадал… именно приблизительно. Я пришел сюда не один. Нас должно было пройти сюда четверо. Один русский, это Демид Коробов. Один полуиспанец-полурусский — это я. И двое просто китайцев — девочка Ань Цзян и старикан Ван Вэй. Я помню это, вспомнил только сегодня утром, когда обрел память. Я встретил Цзян и уже снова потерял ее. Про остальных не знаю вообще ничего — попали ли они в Кларвельт и живы ли они? Их нужно найти.
– Что-то много китайцев, — заметил Том.
– Ты не любишь косоглазых?
– Я обожаю их, — сказал Том. — Я обожаю всех людей из нашего мира, готов мыть им ноги. Я как Робинзон Крузо на перенаселенном острове, с которого нет выхода. Из людей нашего мира я не люблю только Вальдеса. Ненавижу его. Я со своими лесными тварями даже мог бы объявить ему войну и попытаться убить его. Но я боюсь убить Вальдеса. До сих пор он был единственным человеком, который знал, как выйти из Кларвельта. Я боялся закрыть для себя последнюю дорогу домой. Теперь появился ты, и у меня зародилась надежда. Как ты думаешь, теперь я могу позволить себе поймать эту паскуду Вальдеса и оторвать его чересчур длинные руки и ноги? А заодно и голову?
– Можешь, — сказал я. — Даю тебе на это личное разрешение.
– А гарантии?
– На что?
– На выход отсюда.
– Найдем Демида — получишь гарантии. Он мужик умный. По-моему, любой мизинец на его ноге соображает лучше, чем голова профессора экономики.
– Хочу найти Демида. Я уже влюбился в него — заочно.
– Что ты умеешь, волшебник Том?
– О, я могу многое! — Томас величественно