Демид. Пенталогия

бородкой, одетый в черные джинсы и черную рубашку. В черных очках. Этакий, значит, man in black, спецагент. Люблю поиздеваться над спецагентами.
Я купил мороженое, ленивой расхлябанной походкой прошлепал двадцать шагов по бульвару, на ходу срывая обертку, и когда идущий за мной тип поравнялся с ящиком мороженщицы, я опрометью кинулся назад.
Я застал его врасплох. Ему ничего не оставалось делать, кроме как опустить голову и уткнуться взглядом в стеклянную крышку холодильника — сделать вид, что он внимательно изучает ассортимент представленной продукции.
– Жарко сегодня не правда ли? — обратился я к нему.
– Угу, — буркнул он, не поднимая взгляда.
– Охладиться, наверное, хотите? Мороженого желаете?
– Угу. — Он наклонился еще ниже, повернулся ко мне спиной.
– Ну так охладись, приятель!
С этими словами я оттянул воротник его дорогой шелковой рубашки и засунул мороженое за шиворот. И даже слегка хлопнул его по загривку, чтобы мороженное надежнее размазалось.
Он выпрямился так резко, что черные очки слетели с него. Рот его открылся изумленно, он ничего не мог сказать. Стоял как идиот с открытым ртом и хлопал голубыми глазами.
– Безобразие! — заорала продавщица. — Хулиган! сейчас полицию вызову!
– Эй, ты, осел, — сказал я человеку в черном. — Ты что, не понял, что произошло? Я оскорбил тебя действием. И если ты нормальный мужик, а не педик, ты должен дать мне по морде.
Он ударил меня немедленно. Удар был быстрый неплохо поставленный — чувствовалось, что он умел драться. Но он немножко не попал — промазал, потому что я уклонился. Еще удар — и еще промах. А потом я побежал.
Он бежал за мной — пыхтел молча за моей спиной и никак не мог меня схватить. Мы мастерски отработали двухсотметровку, потом я резко ускорил бег, оторвался от него и нырнул в хорошо знакомую мне подворотню.
Это было именно то, на что я рассчитывал. В небольшом, наглухо закрытом внутреннем дворике не было ни души.
Человек вбежал в подворотню через несколько секунд, и я тут же сбил его с ног. Он покатился по земле, черный парик слетел с него и обнажил светлые коротко стриженные волосы.
– Как вы смеете! — крикнул он высоким, ломающимся голосом. — Почему вы избиваете меня? Вы негодяй! Немедленно оставьте меня в покое!
– Не ломай комедию, историк, — сказал я. — Как тебя зовут — Вальдес, кажется? Я вижу тебя третий раз в жизни, но мне почему-то кажется, что ты — плохой дяденька. Если я еще раз увижу тебя, я тебе голову сверну. И не крутись рядом с Лурдес. Исчезни из нашей жизни, и проживешь долго и счастливо.
Он вскочил на ноги, отряхнул штаны. Смотрел на меня с такой ненавистью, что не по себе становилось. Он был здоровенным детиной — с меня ростом, а грабли у него отличались поистине гигантскими размерами. Наверное, он мог гнуть гвозди пальцами. Историк… Знаем мы таких историков.
– Я убью тебя прямо сейчас, — сообщил он мне.
– Начинай, — флегматично предложил я.
Мы дрались, наверное, не меньше минуты. Неплохой результат для Вальдеса — непрофессионального бойца. Один раз он даже умудрился попасть кулачищем мне в грудь, и, скажу вам, это было неприятно. Но через минуту, в сущности, все было кончено. Вальдес стоял на четвереньках и харкал на землю кровью. Сам виноват, нечего было нарываться.
Я наклонился над ним и отодрал его фальшивые усы и бороду. Сковырнул с его носа приклеенную горбинку. Он не сопротивлялся. Он приходил в себя. Ему здорово досталось.
– Я был не прав, — сообщил я. — Не прав в том, что счел тебя безобидным придурком, который по глупости сует нос в мою жизнь. А сейчас я почему-то решил, что ты действительно хочешь убить меня. Ты ведь уже убивал людей, Вальдес?
– Нет…
– Убивал, убивал! Конечно, убивал. Даже я — милый и добрый парнишка — убивал людей. А уж такой гадкий тип, как ты, просто создан для убийства. Скажи честно, ведь это ты убил свою невесту — ту, о которой ты так слезливо рассказывал моей девочке Лурдес? Небось и в тюрьме ты уже успел посидеть, историк?
– Подонок, — просипел он. — Какой же ты подонок…
– Значит, так… — Я достал из сумки дешевенький автоматический фотоаппарат. — Поверни-ка ко мне свою мордашку. Ну, быстрее!
– Зачем?
– Хочу иметь твою фотку на память Поставлю ее на стол — буду вспоминать, как приятно мы провели с тобой время. А будешь безобразничать — подарю твой портрет полицейскому управлению.
– Нельзя… — Он довольно шустро пополз прочь от меня. — Нельзя меня…
– Можно тебя. — Я шел за ним и проверял, не разрядились ли батарейки в фотоаппарате. — Тебя можно, Вальдес. Ты даже не представляешь, как тебя можно! Поверни сюда свою морду, или я разозлюсь так, что похороню тебя прямо в этом дворе!