Демид. Пенталогия

ее родителям в Валенсию. Ты знаешь их телефон?
– Я уже звонила им полчаса назад. Ее там нет.
– Плохо дело, — мрачно сказал я. — Мне кажется, ее похитили.
– Что? — закричала в трубку Вероника. — Что ты за глупости говоришь, Мигель? Кому нужно ее похищать? За нее даже выкуп некому заплатить, с ее-то родителями пропойцами! Она, наверное, зависла где-нибудь — сорвалась, вспомнила старые свои привычки… Появится снова через недельку.
– Ее похитили, — упрямо повторил я. — Слушай, Вероника, у вас в университете не появлялся такой верзила со светлыми волосами и нежным голосом? Ему лет сорок пять, но выглядит он молодо и спортивно…
– Это Вальдес? — Она сразу поняла, о ком идет речь. — Ты про него говоришь?
Я тихо выматерился — по-русски, чтобы не поняла Вероника. Ведь чувствовал я, что Лурдес крепко сядет на крючок сладкоголосого гада. Сам был виноват — раньше мне нужно было спохватиться.
– Ты знаешь Вальдеса? — спросил я.
– Он часто ждал ее после занятий в последнюю неделю. Она говорила, что это ее знакомый, историк. Я как-то спросила ее откровенно, не собирается ли она бросить тебя, Мигель? Она сказала — нет. Сказала, что у нее с Вальдесом нет никаких интимных отношений — только дружественные и даже в большей степени деловые. Она, кажется, делала для Вальдеса какую-то работу по лингвистическому анализу. Она взяла в библиотеке кучу книг по диалектам старонемецкого… Ты думаешь, ее исчезновение как-то связано с этим самым Вальдесом?
– Именно так и думаю. Ты знаешь про него еще что-нибудь? Адрес, телефон?
– Нет, конечно. Мигель, надо заявить в полицию?
– Ничего пока не делай, — сказал я. — Я свяжусь с нужными людьми. Если понадобится — и с полицией тоже. Я срочно начну поиски.
Первым делом я пришел к Диего Чжану и рассказал ему все, что случилось. Выложил перед ним фотографии с физиономией Вальдеса.
– У меня есть знакомые в полиции, — сказал я. — Надо проверить эту морду — наверняка она есть в их архивах.
– Кто у тебя в полиции? Пончик Жуан? — Диего собрал фотографии и аккуратно сложил их в конверт. — Жуан хорош только в деле поедания омлета. Я сам прозвоню эти снимки по своим каналам. И еще я позвоню сэншеню Коробову.
Диего всегда называл Демида так уважительно — сэншень, что по-китайски означает «господин» или даже «хозяин». Я твердо был уверен тогда, что господин Коробов вряд ли соизволит появиться собственной персоной в Испании из-за такой мелочи, как исчезновение какой-то там Лурдес Бласко. Я ошибался. Можете представить свое изумление, когда уже через сутки ко мне домой заявились лично Демид Коробов, Ван Вэй и даже Ань Цзян! С Анюткой мы обнимались-целовались, наверное, не меньше получаса. К сожалению, у нас не было времени для того, чтобы разводить сантименты. Пришел Диего и принес распечатки из полиции.
Так собрался наш штаб по спасению Лурдес.
Первая же информация, полученная нами из полицейского архива, оказалась удручающей. Человек, называющий себя Вальдесом, поданным полиции, был убит в драке с арабами пять лет назад. Правда, тело его так и не было найдено, но, по показаниям некоего Хамида Аль-Рашида, оное тело было разрублено на куски и скормлено собакам.
Представляю, как сумел досадить арабам Вальдес, если они подвергли его такой специфической казни. В действительности этого человека звали Диего Санчес, он родился и вырос в Андалусии, был довольно известным мастером по реставрации старинных кузнечных изделий. Жил себе спокойно, никого вроде бы не трогал. А в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году вдруг взял и убил свою сожительницу, а заодно и ее приятеля-ливанца. Одна жуткая подробность: он живьем содрал с них кожу. Такой вот оказался кровожадный кузнец. В полицейской характеристике имелась особая отметка, что Санчес полностью сдвинут на средневековой инквизиции, считает, что в Испании нужно ввести ее снова, дабы «искоренить грех и ересь». Даже эту кличку — Вальдес — он дал себе в честь знаменитого Великого Инквизитора. А еше Санчес всей душой ненавидел негров и арабов — был, проще говоря, отъявленным расистом.
Однако же все умственные сдвиги Диего Санчеса не помешали признать его вменяемым, и шесть лет он провел в тюрьме. Шесть лет — на удивление небольшой срок для столь тяжелого преступления. Впрочем, прожил он после того, как вышел из тюрьмы, недолго — всего две недели. Видимо, он испортил в тюрьме отношения с арабами окончательно, потому что они начали на него настоящую охоту и, как я уже говорил, через две недельки пристукнули.
Вот и вся история Вальдеса. Была в ней только одна большая неувязка — то, что Вальдес, он же Диего Санчес, был жив. Он существовал на нелегальном положении, но был жив, и в этом не приходилось сомневаться.