Демид. Пенталогия

начальник. — Будем надеяться, что это было так. — Он захлопнул папку и посмотрел Вальдесу в глаза. — Я слышал, что у тебя там появились проблемы с нашими аллсирцами? Похоже, что ты не очень-то ценишь свою жизнь, Вальдес. Почему ты сразу не сообщил администрации о том, что тебя избивают? Мечтаешь быть замученным до смерти и перейти в ранг святых великомучеников? Перестань, Вальдес. В наше время это неактуально.
– Хорошо, я сообщаю вам, что меня избивают. И еще я думаю, что меня скоро убьют. Вы можете спасти меня? Такое возможно в принципе?
– Сможем, если захотим. Хочешь знать, откуда я тебя помню, Диего Санчес?
– Откуда?
– Ты родом из Новено?
– Да. — Вальдес вспомнил маленький городок, в котором родился и вырос. — Вы тоже оттуда, господин Колменарес? — догадался он наконец-то.
– Да. Я помню твоего отца, Рауля Санчеса. Мы пили с ним кальвадос по пятницам. Когда он погиб? В шестьдесят седьмом?
– В шестьдесят восьмом. Четырнадцатого ноября.
Вальдес вспомнил этот день. Говорят, смерть его отца была следствием нарушения техники безопасности. Не выдержала старая ограда на строительных лесах, и Рауль Санчес протаранил головой бетонную площадку далеко внизу. Череп его треснул как арбуз, уроненный на асфальт. Диего было тогда тринадцать лет, но он хорошо помнил эти бело-розово-красные осколки. Раскололся арбуз, и из него вытекло много алого сока. Вальдес облизнулся. Откуда он мог помнить, он ведь не видел этого? Все это произошло без него. Отца он увиделуже в гробу, когда голова его была собрана и приветна в приличный вид специалистом по похоронным делам.
Юный Диего не видел этого. Он сам придумал все это. Он представлял себе это и почему-то получал при этом удовольствие. Отец наказывал его, наказывал жестоко. И когда тринадцатилетний Диего засыпал ночью в своей кровати, он представлял череп отца, ра-коловшийся как арбуз, и хихикал.
Бог наказал отца за то, что он несправедливо обходился с Диего. И так же будут наказаны все, кто несправедливо обойдется с Вальдесом в будущем. Вальдес верил в это.
– Твой отец был хорошим и приличным человеком, — сказал господин Колменарес. — Если бы он не погиб так рано, может быть, он успел бы сделать что-то приличное и из тебя. А может быть, и нет. Так или иначе, из тебя получилось порядочное дерьмо, Диего. И мне это особенно обидно, потому что мы с тобой земляки. А если ты — мой земляк, то это значит, что я должен как-то помочь тебе. Как ты думаешь?
– Вы хороший человек! — с горячностью произнес Вальдес. — И вы — испанец. Эти чертовы мудехары…
– Прекрати нести свой расистский бред. — Начальник тюрьмы скривился. — Что ты умеешь делать, парень?
– Я механик. Я ремонтирую машины.
– Все механики у нас здесь — алжирцы. Не думаю, что ты захочешь работать в их компании. Может быть, ты смыслишь что-нибудь в выращивании цветов? Нам нужен садовод…
– Я кузнец, — сказал Вальдес. — Я могу выковать все, что угодно.
– Вот как? — В заплывших глазках Колменареса появилась искорка интереса. — Похоже, тебе повезло парень. У нас тут сидел некий Пепе Хромой, взломщик сейфов. Он был неплохим кузнецом. Знаешь, таким настоящим, не из этих, современных. Он работал по старинке. Он оборудовал здесь кузницу, теперь она простаивает.
– Я хороший кузнец, господин Колменарес. — Во рту Вальдеса пересохло от волнения. — В последние годы я неплохо зарабатывал. У меня было много заказов…
– Пепе Хромой тоже хорошо зарабатывал. — Колменарес качнул головой. — В Испании всегда есть спрос на настоящие кованые изделия — решетки для камина, ограды и прочее. Конечно, Пепе приходилось делиться своей выручкой, сам понимаешь… — Начальник тюрьмы ухмыльнулся, расправил пальцем усы. — Но ему кое-что оставалось. Когда он освободился год назад, он унес в своем клювике кое-что. До сих пор он пишет мне поздравительные открытки на каждый мало мальский праздник. Пишет, что больше не ломает сейфы, ведет приличный образ жизни. У него хорошие руки, и теперь он действительно остепенился. Можешь мне не поверить, но каждый исправленный нами человек — радость сердцу.
– Вы можете мне не платить совсем! Только разрешите работать…
– Ладно. Увидим, каким ты окажешься кузнецом. Тут многие пробовали до тебя. Увидим…
Так Вальдес стал работать кузнецом. Нечего и говорить о том, как он работал. Пепе Хромой ему в подметки не годился. Начальник тюрьмы был очень доволен.
Это и спасло жизнь Вальдесу. В общую камеру он больше не вернулся. Он оборудовал себе спальное место в кузнице и ночевал там. Наверное, это было нарушением тюремного распорядка, но Колменарес делал исключения для хороших работников — тех, кто трудился на него. Начальник тюрьмы прекрасно