Демид. Пенталогия

Старый лысый человечек, скрюченный ревматизмом, появился из темной ниши, где стоял до того незамеченным, извлек из складок черного своего плаща книгу в кожаном красном переплете, поднял ее вверх двумя руками и начал вещать тонким голосом:
– Во имя Госпожи Дум, по законам ее, данным нам ею во счастье для исполнения, двойное святотатство является тягчайшим преступлением и должно наказываться надлежащим образом…
Вальдес оцепенел. Тягчайшее преступление. Снова тюрьма. Или, может быть, даже казнь? Так все хорошо начиналось, и вот тебе…
– …И посему человек Вальдес приговаривается за свой ужасный проступок к трем неделям тюремного заключения! — закончил свою речь Вебер. — К каковому водворению в тюрьму и подлежит немедленно.
Вальдес едва не засмеялся. Вот тебе и наказание за тягчайшее преступление: три недели местной тюрьмы. После шести лет отсидки это казалось сущей чепухой.
Светлый Мир, стало быть? Ладно, посмотрим, какой он светлый.

Темница в Светлом Мире показалась Вальдесу санаторием. В старом каменном замке было отведено три помещения под тюремные камеры. Две из них пустовали, а в третьей, кроме Вальдеса, находились еще двое заключенных. Один из них, плутоватый парень, получил срок двадцать дней за кражу двух флоренов, а второй — простецкого вида крестьянин — схлопотал неделю за драку в трактире. Большое окно в стене было зарешечено коваными прутьями — единственное, что напоминало о том, что все же они находятся в тюрьме. В остальном обстановка больше напоминала постоялый двор. Кормили заключенных три раза в день — едой простой, но обильной. Даже давали один на всех кувшин вина, каковое Вальдес, естественно, не пил. Один раз в день выводили на прогулку под присмотром единственного стражника, и прогулка сия занимала все время от завтрака до обеда. После же обеда, хорошенько выспавшись, Вальдес занимался тем, что приставал с расспросами к парню. Он старался узнать как можно больше о том месте, куда попал, — о Кларвельте. Парень отвечал охотно.
Все, что узнавал Вальдес, повергало его в изумление и казалось совершенно невероятным. И все же по прошествии нескольких дней он поверил в то, что случилось. Он попал в другой мир. Не в другое место на Земле и не в другую эпоху, а именно в другой мир. Мир, где все было так похоже на земное существование и в то же время так не похоже.
Жители Кларвельта не просто верили в то, что мир их создан некой Госпожой Дум. Они действительно слышали ее в своих головах — были связаны с ней телепатическими узами. И слушались ее беспрекословно. Неудивительно, что в этом мире не было преступности — ослушавшегося приказа Госпожи ждало немедленное наказание. Жители Кларвельта не могли скрыть ничего от своей Госпожи.
А вот Вальдес мог. Он не был кларвельтцем и не слышал Госпожу. А она не слышала его. Стоило подумать, как можно воспользоваться этим своим исключительным положением.
Ровно через две недели после появления в Кларвельте Вальдес открыл у себя удивительные способности. Случилось это так: потянулся он спросонок за кружкой, чтобы набрать из ведра водицы и испить оной. И взял уже кружку и зачерпнул воды, когда вдруг обнаружил, что не встал и не сделал пяти шагов по направлению к ведру, а все так же лежит на своем топчане в горизонтальном положении. Весь положенный путь проделала за Вальдеса его рука, вытянувшись до невероятной длины. Вальдес страшно перепугался, пальцы его разжались, кружка шлепнулась в ведро, а рука быстро юркнула на место, сократившись до нормальных размеров.
Вальдес оглянулся — сокамерники его продолжали дрыхнуть, не обращая ни на что внимания. Первоначальный испуг Вальдеса стих, уступил место любопытству. В конце концов то, что он попал сюда, в этот мир, было проявлением магии. И существование Госпожи Дум — тоже. Почему бы не явиться еще одному маленькому чуду — на этот раз принадлежащему лично ему, Вальдесу?
Он попытался снова дотянуться до ведра. На этот раз его рука вытянулась так быстро, что врезалась в стену и больно ушиблась. Еще попытка… Еще.
Через полчаса Вальдес более или менее овладел своими руками. Потом проснулись остальные, и тренировки пришлось прекратить.
Всю третью неделю своего пребывания в тюрьме Вальдес тренировался. По ночам, чтобы никто не узнал его секрета. К моменту освобождения он выяснил, что по его желанию вытягиваются не только руки, но и ноги. Что, наращивая свою длину, конечности его не теряют силу, но даже значительно увеличивают ее. Что они могут гнуться в любом направлении и закручиваться в петли.
Как желал бы иметь Вальдес такие замечательные способности в своем собственном мире! Увы, он находился в Кларвельте и даже не знал