Демид. Пенталогия

Но пока он занимал странную выжидательную позицию, отдавая инициативу в мои руки. Честно говоря, это вполне устраивало меня. Потому что руки у меня чесались. Я жаждал решительных действий. Может быть, даже боевых.
За завтраком я обдумывал, как расшевелить местных увальней-крестьян, как объяснить им ситуацию и заставить действовать более активно. В нашу пользу, разумеется.
На митинг собрались все жители деревни — от бородатых стариков до сопливых недорослей. Стояли толпой, рассматривали с беззастенчивым любопытством трех демоников — меня, Демида и Томаса, обсуждали что-то между собой. Я думаю, что они ожидали от нас немедленных чудес. Рассчитывали, что Дема начнет летать, я — гореть, а Том — показывать фокусы с дрессированными мантикорами, жабоглавами и мясовертами. Но я был настроен весьма серьезно. Не до развлечений мне было. Я собирался нести правду в порабощенные трудовые массы. Глаголом жечь сердца людей.
Броневик, как некогда Ульянову-Ленину, мне не подкатили. Броневик остался в лесу. Поэтому я использовал в качестве трибуны большую бочку. Я взгромоздился на нее и начал свою речь.
– Граждане крестьяне! — громко крикнул я и энергично взмахнул рукой. — Свободные жители Кларвельта, угнетенные злобным эксплуататором Вальдесом! Настало время положить предел беспросветному беспределу вашего убогого существования! Ваши безмерные страдания вызывают у нас, жителей Среднего Мира, скорбь и возмущение! Мы пришли, чтобы дать вам свободу! Мы свергнем жалкую кучку негодяев и эксплуататоров и дадим власть народу! Так присоединяйтесь же к нам в пламенном порыве! Восстановим справедливость и демократию объединенными усилиями!
Я слегка скосил глаза, желая увидеть реакцию своих соратников-демоников. Демид скалился, словно присутствовал на цирковом представлении. Том скривился, будто проглотил ложку горчицы. Чего это они? Я что-то не то сказал?
– Темным векам средневекового рабства приходит конец! — продолжил я еще более энергично. — Все в ваших руках, граждане Кларвельта! Народ должен восстать и покончить со своими поработителями!…
Высокий седой старик выступил из толпы крестьян, опираясь на клюку. Он доковылял до моей бочки и остановился, глядя на меня снизу вверх.
– Это чегой-то ты так высоко забрался, милок? — прошамкал он. — Неуважительно как-то к нам, простым людям. Может, слезешь оттудова, объяснишь кое-чего нам, глупым?.
Я спрыгнул с бочки. Протянул дедуле обе руки и радостно потряс его сухую костлявую кисть.
– Вы — не глупые! — воскликнул я. — Вы — малообразованные, но в этом нет вашей вины. Все исправимо! Вы — люди труда, и у вас впереди светлое будушее Нужно только забрать у угнетателей то, что принадлежит вам по праву, и трудиться дальше на благо общественного процветания!
– Вот я и спрашиваю: чего это нам такое надо забрать? — Старикан моргал выцветшими голубыми глазками. — Может, мы чего-то не понимаем? Все у нас вроде бы на месте, ничего не пропадало.
– Ну как чего? — Я замялся. — Землю вам надо забрать. Как это там… Землю отдать крестьянам, фабрики — рабочим…
– Чертов коммунист, — пробормотал Томас. — Сразу чувствуется советское воспитание. Несет всякую ахинею.
– Ты, милок, видать, издалека пришел и порядков наших не знаешь! — сказал старик, глядя на меня, как на полного идиота. — Так вот что я тебе скажу: земля наша нам принадлежит, принадлежала и принадлежать будет. И никто у нас ее отнимать не собирается.
– А Вальдес со своими инквизиторами? — пробормотал я совсем уж растерянно.
Старик засмеялся, продемонстрировав в улыбке три оставшихся желтых зуба. Ехидный смешок прокатился по толпе.
– А зачем им наша земля? — крикнул кто-то из крестьян. — Чего они с ней делать-то будут? Они ж ни сеять, ни пахать не умеют. Кто их кормить-то будет, ежели они землицу-то заберут?
– А! Вот оно что! — Я наставительно поднял вверх указательный палец. — Значит, вы кормите их. А в голову вам не приходил вопрос: нужно ли их вообще кормить?
– А как же иначе? — без тени сомнения произнес старик. — Что ж их не кормить? Что ж они, не люди, Что ли? Они свое дело делают, Госпожой им положенное, мы — свое. На том мир и держится.
– Они — угнетатели и эксплуататоры, — упрямо сказал я, приходя в некоторое раздражение. — Они отбирают то, что вы создали своим трудом, и ничего не дают вам взамен.
– Как это не дают? Это ты, милок, загнул! Ты что нас, за дураков считаешь? Кто ж зерно да мясо бесплатно отдавать будет? Нам за все плотют. Деньги плотют! Не знаю, как уж там, в вашем мире, может, там и есть такие безобразия, о которых ты говоришь, — вам виднее. А мы живем хорошо — слава Госпоже Дум. Живем мы хорошо, и других порядков нам не надобно. Окромя