Демид. Пенталогия

развернул его. Там был чертеж вертолета, аккуратно нарисованный коричневой тушью.
– Я ошибся, — сказал я. — Ты не Кулибин. Ты — Леонардо да Винчи. Он тоже изобретал вертолеты.- Откуда ты взялся, Йохан?! — Начальник Зверей изумленно хлопнул рукой по коленке. — Ты же гений! Всех местных гениев я брал под контроль. Почему я никогда не слышал о тебе, Йохан? Сколько тебе лет?
– Тридцать семь годочков будет.
– Врешь, поди. С виду-то тебе все пятьдесят.
– Это только потому, что я лысый! Я тут как-то специальное лекарство изобрел от всех болезней. Из плесени. У меня тогда лихорадка страшенная была — помру, думал. Лихорадка мигом прошла, да только волосы все из башки вылезли. Ну да это ничего! Некогда мне, а то б я средство для роста волос сделал…
– Он еще и пенициллин изобрел, — грустно произнес Демид. — Подозрительно как-то все это. Наверное, он — шпион из Среднего Мира.
– Да какой я те шпиен! — завопил Рыжий. — Сам ты шпиён! Я, между прочим, всю жизнь обычным крестьянином был! Даже читать-то толком не умел. А два года назад, аккурат через месяц после Черного Дня, меня вдруг прошибло. Взял я гусиное перо и нарисовал на столе свой первый чертеж. Мясорубку винтовую изобрел, как счас помню. И пошло-поехало! Что ни день — то новое изобретение. Как будто дух в меня ученый вселился и покою не дает. Сад я весь свой порубил, мастерских понастроил, и давай за работу! Хоть и хлопотно мне, зато жить интересно!
– И это за два года ты столько всего сделал? Да еще и в одиночку? — обалдело спросил Томас.
– Ясно, что в одиночку. Кто тут в деревне-то мне поможет? И так уж от меня тут все шарахаются — считают, что сбрендил я окончательно. А я вот знаю, что все, что я наделал, не просто так. Предчувствовал я, значица, что судьбой так предназначено — появятся в один прекрасный день люди, которым все это понадобится. Вот вы и пришли.
– И что же нам может у тебя понадобиться? — спросил я. — Что ты можешь нам предложить?
– А все что захочешь! — Рыжий энергично побежал к механизмам и начал сдергивать с них брезент. — Вот, смотрите! Это колесные рамы. Это самоезд. Это быстрострел. Это дальнострел. А вот — махолет на ручном ходу. Только он у меня еще не готов.
Перед нами стояли несколько трехколесных велосипедов, нечто вроде примитивного автомобиля, пулемет и пушка на колесах. Дельтаплан. И еще много всякой техники, неизвестно для чего предназначенной.
Все это выглядело крайне аляповато, но надежно и основательно, к тому же было расписано для красоты синими цветочками.
– Ты с кем воевать собрался? — поинтересовался Томас.
– А Шустряк же говорил с кем! С Вальдесом. С енквизицией. И со всеми прочими гадами. Да хоть бы и с самой Госпожой Дум!
– Не боишься, что она тебя накажет?
– Никого я не боюся! — Рыжий гордо выпятил грудь. — До нас, дальних крестьян, приказы Госпожи теперя не доходят. Далеко слишком!
– Ну а если ты подойдешь слишком близко к городу и приказы Госпожи начнут на тебя действовать?
– Не начнут. Счас покажу кой-чего. — Рыжий вприпрыжку понесся к мастерской и принес оттуда шлем, сплетенный из серебристой проволоки. — Вот эту штуку на голову я надеваю, и все мысли Госпожи от ее как бы отражаются. Опробовано.
– Да, Йохан, ты действительно гений, — сказал я. — Как у тебя насчет выпить? Не изобрел ли чего по этой части?
– А как же! — с энтузиазмом воскликнул Рыжий Чудак. — Я вас своей торфяной настойкой угощу! Вы такого никогда не пробовали! Милости прошу к столу, господа демоники!

Мои предчувствия оправдались. «Торфяная настойка» Йохана оказалась не чем иным, как чистейшей воды ячменным виски. Моим любимым напитком. Демид недовольно посматривал на меня, глядя, как я выпиваю стопку за стопкой. В конце концов он встал и убрал наполовину опустевшую бутылку со стола.
– Хватит, Мигель, — сказал он сурово. — Никакой меры у тебя нету.
– Но это же виски! — заявил я. — Это невероятно! Его технологию в Шотландии отрабатывали много столетий, а этот чертов Йохан взял и изготовил его с первого раза. Почему столько странных совпадений со Средним Миром? Ну Бог с ним, с виски. Но вот это-то он никак не мог придумать сам!
Я показал пальцем на стену гостиной Йохана. На стене висели картины — неумело, но тщательно нарисованные масляными красками. На одной из них была изображена Эйфелева башня на фоне Парижа. На другой — несколько нью-йоркских небоскребов. На третьей — собор Святого Семейства из Барселоны.
– Это что за безобразие? — спросил я. — Йохан, откуда ты взял все это?
– Нарисовал, — простодушно сказал Рыжий. — У меня вроде бы как видения иногда бывают. Большие города с огроменными домищами. Самоезды ездиют по улицам.