Демид. Пенталогия

Знал прекрасно, что биться я буду всерьез и ему придется всерьез обороняться. И тогда придется слегка покалечить меня — лучшего своего бойца. Потому что, как бы хорошо я ни дрался, по сравнению с Демидом я был просто карапузом из песочницы.
Он берег меня для завтрашнего.
– Сука! — громко сказал я по-русски. — Какая же ты сука, Демид!
– Сука?… На русском языке это, кажется, означает «самка собаки»? — спросил старый голос за спиной.
– А ты что, знаешь русский язык? — поинтересовался я.
– Знаю. Когда-то я говорил на русском намного лучше. В пятидесятых годах. Тогда я еще не был профессором. Я был просто молодым ученым, и поэтому все, на что я был пригоден, — валить лес под Хабаровском. В рамках советско-китайской интернациональной дружбы. Было такое…
– Слушай, Ван. — Я повернулся. — Зачем вы притащили меня сюда?! По-моему, вы прекрасно справляетесь без меня. Я только совершаю дурацкие поступки и путаюсь у вас под ногами…
– Ты — самый важный и незаменимый здесь из всех нас, — спокойно произнес Ван Вэй. — Демид так думает. И я тоже так думаю. У тебя — особая роль.
– Плевать на Демида! Но ты-то зачем меня обманываешь?
– Я тебя обманываю? — Ван недоуменно качнул головой. — О чем ты, Мигель?
– Помнишь День Дьявола?
– Помню.
– Тогда Демид тоже только и талдычил, что я — самый главный. Я чуть не загордился. А на самом деле какова была моя роль? Самая ничтожная. Всем командовал Демид.
– А кто убил большого земляного демона? Кто проткнул кинжалом его сердце? Кто изгнал его обратно во Врата Дьявола?
– Ну, я, — признал я неохотно.
– И это — ничтожная роль, по-твоему? Без тебя нам не стоило бы и затевать то дело. Главная роль — не у того, кто командует. Поверь мне, Мигель. Главная у того, кто исполняет. Причем именно у того единственного, кто только и может исполнить это действие. Ибо на него указал золотой перст Небес.
Ван сидел на земле, скрестив ноги. Выглядел он неважнецки. И без того маленький и тощий, он усох за то время, пока я его не видел, раза в полтора. Казалось, подуй легкий ветерок, и он разлетится по воздуху призрачным желтым облачком.
– Это ты — Бог Пчел? — спросил я.
– Да. Откуда ты знаешь?
– Хоть и тупой, но догадался. Осенило меня, когда вы танцевали небесные танцы с Демидом. Кто, кроме тебя, еще так хорошо владеет школой Багуа-синь?
– Это не Багуа-синь. Это другая школа. Тайди-сянь мынь. Это особая школа. Врата Великого Земного Бессмертного.
– Тогда не «мынь», а «мэнь», — заметил я, припомнив немногочисленные уроки китайского языка, преподанные мне Диего Чжаном. — «Ворота» — это называется «мэнь».
– Мынь! — произнес Ван и улыбнулся. Глаза его утонули в сеточке добродушных морщинок. — Мэнь — это на пекинском диалекте. А я — из провинции Гуандун. Я — южный китаец.
– А! Так бы сразу и сказал! — произнес я радостно. — Обожаю южных китайцев! Даже если они притворяются пчелками.
Нравилось мне разговаривать с Ваном. Не то что с Демидом.

Все. Свершилось. Демид, как и положено, оказался провидцем. День Очищения пришел. Наверное, гвардия могла бы застать врасплох повстанцев Светлого Мира — подпалить их брезентово-деревянные лагеря ночью, а потом перебить в поднявшейся суматохе. Но Госпожа рассудила по-своему. Ей хотелось выдающегося, эпохального, грандиозного боя. Наверное, она так же, как и диссиденты, хотела показательной победы добра над злом. Только ее добро и зло и наше добро и зло имели противоположные полюса.
Черт бы тебя побрал, Клементина Шварценберг! Может быть, когда-то, сотни лет назад, ты была действительно хорошим человеком. Но теперь ты превратилась в труп, сосущий жизнь из живых.
– Томас, ты тоже будешь убивать? — спросил я. — Ты, кажется, был против того, чтобы убивать обитателей Светлого Мира? Ты сказал мне, что они — такие же люди, как и мы с тобой. Я запомнил твои слова, Начальник Зверей. Я много думал об этом. И знаешь, что я скажу? Ты прав, парень.
– Я не хочу убивать, — сказал Томас Ривейра. — И я не буду убивать. Я не позову своих диких зверей из леса на помощь. Пусть все будет так, как будет. Плохо все получилось, Мигель. Я думал, что будет лучше.
– Почему же у тебя в руках меч?
– Я буду обороняться. Не хочу умереть как курица, которой отрубают голову. Но нападать я не буду.
– А я не буду перевоплощаться, — сказала Цзян. — Хватит прятаться. Буду работать в своем обычном виде. И тоже постараюсь никого не убить.
Я хмыкнул. «Работать»… Хорошее словечко. Впрочем, я вполне понимал Анютку, избегающую патетичного слова «сражаться». Именно так