Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
алой кровью. Беда… Надеюсь, драться мне сегодня больше не придется? В драке я не продержусь и полминуты.
Вальдес уже не горел, только обрывки одежды тлели, чудовищно воняя обуглившимся шашлыком. Он был еще жив, гнусный людоед, стонал и корчился. Выглядел он как жертва большого пожара. Он умирал. И мог умирать так еще долго — в невыносимых муках.
Не мог я видеть этого. Вальдес заслужил эти мучения, но вот не мог я просто так уйти, оставив его на дороге. Остатки гуманности вопили в моей душе и требовали обойтись с ним по-человечески.
Я поплелся к мечу, брошенному Вальдесом. Левая рука моя висела безжизненной плетью. Я наклонился, взял меч в правую руку. Потом подошел к Вальдесу.
– Будь ты проклят, инквизитор, — пробормотал я. — Ты снова заставляешь меня делать то, чего я делать не хочу.
Я воткнул меч в сердце Вальдеса. Великий Инквизитор дернулся в последний раз и затих.
Я повернулся и пошел по дороге к городу. Не оглядываясь.
В первой же деревне, встретившейся мне по пути, я подкрепился хлебом и сыром, а также выпил целый кувшин вина. Есть мне почти не хотелось, а вино подействовало на меня не сильнее, чем перебродивший квас. И все-таки я заставил себя проглотить все это, потому что знал, что путь мне предстоит долгий. Я смыл с себя копоть и нашел более или менее подходящую одежду взамен сгоревшей. Очевидно, эта одежда принадлежала стражнику, и выглядел я теперь довольно экзотично — длинная кожаная безрукавка с нашитыми пластинами из меди, начищенными и сверкающими как золото. Обтягивающие полосатые штаны с металлическими накладками на голенях. Широкий пояс с серебряной инкрустацией — пожалуй, слишком шикарный и дорогой для стражника. Но меня мало волновало, как я выгляжу. Некому теперь было на меня смотреть.
Еще я умудрился изготовить шину для сломанной левой руки и крепко забинтовал предплечье в лубок. Я даже нашел чью-то чисто застеленную кровать и попытался поспать пару часов, но в голову мне лезли такие кошмары, что встал я еще более разбитый.
Излишне говорить, что живых людей в деревне не было. Бегали только полтора десятка лесных монстров, опустив носы к земле. Вынюхивали, не остался ли случайно здесь кто-то в живых. На улицах я не раз натыкался на трупы — вернее, на то, что от них осталось. Останки, не доеденные лесными мутантами, теперь быстро погребались и закапывались в землю черными блестящими существами, похожими на жуков-навозников размером с крысу.
Кларвельт спешил хоронить своих мертвецов. Спешил избавиться от памяти о людях, что населяли его многие сотни лет и исчезли в одночасье. Людей в Кларвельте больше не осталось.
Ночью я все же поспал, устроившись прямо на траве у обочины дороги. Звери шныряли вокруг, но никто из них не тронул меня. Впрочем, я и не сомневался, что меня не должны трогать.
Я добрался до города только к следующему полудню. Я не узнал город. То, что не сгорело при пожаре, устроенном мной, теперь разрушалось на глазах. Работой по разборке домов занимались удивительные существа, с виду явно насекомого происхождения. Этакие муравьи двухметровой длины. Они шустро растаскивали строения на бревна и камни. Муравьи не были похожи на лесных хищников. Выглядели они мирно и деловито. Это было что-то новое.
Похоже, что Светлый Мир передумал умирать. Он возрождался — только в новом качестве.
Я хотел побеседовать обо всех этих удивительных метаморфозах с тем, кто только и мог быть главным их режиссером. С Госпожой Дум. Я шел к ней.
Демид говорил мне, что место, где обитала Клементина Шварценберг, представляло собой прекрасный замок снаружи и убогую темную келью — внутри. Демид ошибся. Когда я открыл дверь Дворца Дум и вошел внутрь, я оказался в месте настолько прекрасном, что самый роскошный дворец Среднего Мира показался бы рядом с ним дешевыми меблированными комнатами. Только все это великолепие не выглядело искусственным, созданным руками человека. Казалось, что сама природа вырастила малахитовые скалы-стены и колонны-сталагмиты из кварца, расставила вместо ваз огромные друзы из драгоценных топазов и изумрудов. Потолка сверху не было, и изумительно синее небо отражалось в кристальной воде, стекающей по нефритовым горкам. Яркая зелень лиан, красные и синие пятна цветов, источающих благоухание…
Сам воздух этого места приносил исцеление. Я шел по лабиринту и с каждым шагом чувствовал, как живительная сила растекается по моему телу. Тихая музыка звучала вокруг. Кто создавал ее? Может быть, цветы-колокольчики? Или так волшебно пели красивые птицы, сидящие на ветвях? Я поднимался по широким ступеням из
