Демид. Пенталогия

канадский бизнесмен. Он же Ежов, русский мужик. Бывший. Чего ты дергаешься-то, Дема? Неплохой человек, кажется. Это стереотип наш извечный, что иностранцы все милые и глупые, как дети, и облапошить их ничего не стоит. «Русские прусских всегда бивали». А вот с нашенским человеком нужно держать ухо востро. Тебе-то не один ли черт, Ежов он или Эджоу? В конце концов, тебе от него ничего не нужно. А ты ему зачем-то понадобился».
Дема откинулся на спинку стула. Водка была ледяной, еда вкусной. Чем не жизнь?
«Впрочем, ты знаешь, зачем. На этот раз знаешь».
– Прожил я в Канаде без малого двадцать пять лет. – Ежов молодецки тяпнул рюмку и занюхал бутербродом с черной икрой. – Но родину свою забыть не могу. А порою кажется, что и не уезжал от нее никогда. Повезло мне. Если и есть на свете страна, похожая на Россию, то это – Канада. Знаешь, Демид, в нашем городке каждый третий – русский или украинец. Конечно, не такие, как я – беглые совграждане. Эти люди уехали за море еще в начале века, и не одно поколение сменилось. И язык уже многие подзабыли, вот разве что только вера осталась. Православная. Я ведь сам-то из староверов. Уехал из СССР под предлогом религиозных преследований. Хороший был предлог… Хотя и не больно-то я был тогда верующим… Это уже потом, когда наглотался я досыта английского языка, наелся ихних гамбургеров, наработался уборщиком в ихних фаст-фудах, потянуло меня к чему-то родному. Хоть и не советскому, может быть, а к русскому. Так и осел я в лесной Канаде. Хорошо там. Природа как в России – леса сосновые, черника, грибы. Лисицы такие же рыжие. Глухари есть, охота замечательная. Любишь охоту, Демид?
– Нет, не пробовал. – Демид считал, что убивать животных нехорошо.
– Ничего, что я перешел на ты?
– Конечно, конечно.
– Ты уж прости меня, Демид Петрович. Хоть я давно уже, вроде бы, иностранец, но человек простой. Что ж тут поделаешь? Вырос я в крепкой крестьянской семье. Слово отца у нас было – закон! И хотя батька мой, бывало, драл меня розгой, обиды на него не держу.
Николай перегнулся через стол к Демиду, доверительно постучал узловатым пальцем по столу:
– А я вот дочку свою, между прочим, пальцем не тронул. А кто тронет, тому голову оторву.
Сел. Выпили еще по стопке.
– Глупая она еще. Но в церковь ходит, это хорошо. Без этого нельзя, Дема, так я тебе скажу! Нынешние, они… От беса многое. Мутит он людей, застилает глаза. А Россия гниет заживо – смотреть больно. Не чужая она ведь, матушка.
Николай замолчал и грустно подпер голову рукой. Было в нем что-то патриархальное. Демиду такие люди встречались редко, и он слегка их побаивался – трудно было найти точки соприкосновения между их простой, основательной философией, и его собственным мировоззрением, эклектично составленным из обрывков экуменистического христианства, дзен-буддизма и житейской психологии российского горожанина.
– А Джейн совсем не говорит по-русски? – спросил Демид.
– Янка-то? Почему не говорит? В семье-то мы по-нашему говорим. Сызмальства приучал…
«А я ее дурой назвал. Шпионка».
– А что же она со мной только по-английски разговаривала?
– Ну, милый, ты сам ей дал поблажку, начал по-английски. Обматерил ее, кстати сказать. Она мне все рассказала. И правильно, что обругал. Потому что за дело. Шлендает где попало, у отца не спросясь… И перепугалась она очень. Вот ты представь себя на ее месте. Слава Богу, что хоть ты, мил человек, хорошим оказался, помог девчонке. А если б нехристь какой был?
– Угу.
– Она сейчас в Москву уехала на две недели, углубленный курс русского там проходит. Вот вернется, посмотрим, чему ее там научили. Вообще-то она в первый раз в России. Могла бы и почаще сюда приезжать. Я сам-то отсюда почти не вылезаю. Дела, дела.
– Бизнес?
– Да, бизнес. Станки деревообрабатывающие поставляю. У нас в Канаде все это на высоком уровне. Станками не интересуешься?
– Нет, – сказал Демид. – Я – специалист по кишечнополостным. Обсудить не желаете?
– Ладно, Демид Петрович. Не будем, как говорят в России, тянуть кота за хвост. Суть дела такова. Моей дочке нужна хорошая нянька. По-моему, ты подходишь.
«Угадал. Конечно, я угадал».
– Николай Игнатьевич, вы же в первый раз меня видите! Не слишком ли вы рискуете, предлагая работу совершенно незнакомому человеку?
– Ну, положим, справочки я о тебе навел. Кое-что узнал, друг мой ситный. И даже о всяких твоих художествах и приключениях, которыми бы охотно заинтересовалась ваша родная милиция. Знаю, знаю… Везучий ты, говорят, и от пули заговоренный! Но, честно говоря, меня это мало волнует. По глазам я вижу человека! Поверь мне, жизнь я за свои полвека повидал, жизнь