Рейналь? Что-то не верится, — мужик начал базарить.
— Его она должна была убить, но она мертва, а он жив, — ответила ему длинноволосая.
— Значит, нам просто надо его прикончить! — радостно выкрикнула готичная идиотка.
Люди вокруг меня достают пистолеты неизвестной марки и какие-то цилиндры, из которых появляются небольшие столбы яркого света. Кто-то пересмотрел Звездные войны. Откидываю сумку и призываю механизм во 2-й форме. Что-то мне подсказывает, что шансов у меня маловато.
— Если успеешь перейти в режим полудракона, то справишься, придется постараться, но справишься. Так у тебя почти нет шансов. Твоя кожа не сможет сопротивляться атакам, только задержит силу света. Магия от силы света не защитит.
— Иначе говоря, шансов у меня нет.
— Ты слишком спокоен.
— А есть смысл рефлексировать?
— Это да. Но и в маразм впадать не надо. Ну что? Давай, партнер?
— Пошли. Было приятно познакомиться, Драйг.
— Мне тоже.
Первый смертник. Пытается меня зарубить. Подставляю под удар перчатку, ей это нипочем. Бью в ответ кулаком по морде, не сдерживаясь. Готов, не может у человека голова изгибаться на шее под таким углом. Следующий. Уклоняюсь от удара светового меча и вбиваю когти перчатки ему в живот, теперь дернуть их, распарывая брюхо. Несколько экзорцистов пытаются расстрелять меня. Наивные чукотские юноши. Несколько огненных шаров, на которые я не пожалел энергии, сжигают их. Меня атакуют сразу несколько человек, с разных сторон и разным оружием. Я кручусь как уж на сковороде, отбиваюсь и сам наношу удары, получаю раны, но не собираюсь просить пощаду.
— Сзади! — предупреждает Драйг.
Присаживаюсь на корточки, пропуская над головой световой меч. Проворачиваюсь через левое плечо и наношу удар правой, одновременно вставая. Кулак пробил живот экзорциста и пошел вверх, в грудную клетку. Сжимаю трепещущее сердце и вырываю его. Глаза застит та же пелена, что и вчера. Я почти не чувствую ран, по венам течет жидкий огонь, на лице безумная улыбка. А ран все больше. И все меньше сил остается. За это время я уже успел усилиться пару раз, но энергию трачу куда быстрее.
Но и экзорцисты почти кончились. И теперь в дело вступают падшие. Вот теперь дела мои плохи. Копье света пробивает мне правую ногу, и я падаю на колено. Уцелевшие экзоры наседают, но я с рыком обрушиваю на них цепные молнии, перебил почти всех. Левую руку отрывает чуть выше локтя еще одним копьем. Третье отбиваю правой. Небольшой плазменный шар попадает в лицо падшему, тот истошно воет, но недолго, ровно до того момента, когда плазма сжигает глотку. Он пару раз вздрагивает и оседает на землю.
— Доннасидж! — кричит девчонка.
Другая падшая метнула в меня копье света, уклоняюсь и посылаю в ответ огненный таран, который сносит ее и заодно пробивает ей грудь.
— Саллавана! Да что ты за монстр?!
На малявку ушел остаток магии. Огненное копье пробивает ей живот и когда она падет на землю рядом со мной, ударом кулака я размозжил ей голову. Последний оставшийся в живых священник ранен, но уверенно стоит на ногах. Он пробивает мне грудь световым мечом. Хватаю его за одежду и притягиваю поближе. Зубы превращаются в клыки, которыми я отхватил у него изрядный кусок горла вместе с частью гортани и частью сонной артерии.
Постояв еще немного, падаю на землю. Сил нет, сознание тонет в темноте.
Риас
Снова та аура. Но на этот раз отчетливо улавливаются ауры падших рядом. И опять парк. Падшие возвели барьер, значит там происходит что-то серьезное. То, к чему они не хотят привлекать внимание присматривающих за городом демонов.
Быстро вызываю всех своих слуг и мы телепортируемся в парк. Ну и зрелище! Разрушений даже больше, чем было вчера! Что здесь случилось? На глаза попалась куча трупов. Священники, экзорцисты. И три мертвых падших ангела. Раз эти люди были вместе с падшими, значит, это отверженные священники. И посреди побоища лежит тело еще одного человека. На нем одеты остатки нашей формы. Трудно сказать кто это — весь залит кровью, сильно обезображен ранами, да еще и левая рука оторвана. А на правой руке латная перчатка. Да это же святой механизм!
— Госпожа! Это же «Усиливающий механизм»! — да Акено, ты права. Так что не надо сомневаться, чьих рук дело эти трупы.
Подхожу поближе. И не могу сдержать пораженного вздоха, это Максим Волков! Его грудь все еще вздымается, значит, он жив, но как такое возможно? Вокруг него столько крови, даже если это не его, это ничего не значит, слишком серьезные раны. Подхожу вплотную и непроизвольно отшатываюсь. При моем приближении он открыл глаза, но в них нет ничего человеческого. Радужка разрослась
