Внезапное смещение земной коры отбросило цивилизацию на грань вымирания. Исчезли Канада, Япония и большая часть Европы, США потеряли сорок штатов. Оставшиеся в живых миллиарды людей готовы сражаться за пригодные для обитания территории — но тогда тех, кого пощадила глобальная катастрофа, уничтожит новая мировая война. Однако у этих миллиардов появилась надежда на спасение.
Авторы: Робинсон Джереми
но потом его лицо просветлело.
— Я думал… это они. Гиганты.
У Миры затряслись поджилки. Она сделала шаг вперед.
— Кто?
— Те, кто все это создал. — Мусульманин обвел поляну рукой.
«Да уж, — хмыкнула про себя Уитни, — отец бы изучил окрестности, прежде чем начинать охоту впятером на одного. Будем надеяться, здесь нет ловушек». Она огляделась, но дым щипал глаза и заставлял ее щуриться. Он нес не только аромат горящего дерева, но и запахи распада. Уитни старалась дышать ртом, не обращая внимания на вонь, но от сухого воздуха, полного пепла, саднило горло. Она отошла подальше от обжигающего пламени и с трудом сдержала крик ужаса.
В глубине поляны стояли деревянные колья, образующие круг. Каждый венчала человеческая голова. По чертам можно было узнать китайцев. На каменных алтарях лежали куски мяса, аккуратно разделанные на филе и образующие сложный узор. Несколько обнаженных безголовых тел свисало с крюков, из животов, словно лианы, торчали внутренности. Над самым большим алтарем висел крупный криолофозавр, выпотрошенный, как и человеческие тела. С него содрали кожу и натянули между двумя кольями, обнажив внутренние органы, мышцы и сломанные зазубренные ребра. Морда застыла в мучительной гримасе. Его разделывали живым. Он являл собой центр жуткой картины. Землю вокруг костра испещряли сложные символы. Шокированная Уитни еще раз посмотрела на рассеченные трупы и упала на одно колено, стараясь удержать рвоту. Здесь было совершено преступление — но не против китайцев, арабов или американцев. Это было преступление против человечества.
И когда араб заговорил, Уитни поняла, что и он это прекрасно понял.
— Меня зовут Аль-Азиз. Я очень хотел бы присоединиться к вашему отряду. Пожалуйста.
Вся группа отчаянно боролась с тошнотой. Якобсон упер ладони в колени и опустил голову. Он тяжело дышал. Круз закрыл рукой нос и рот. Даже Феррел была заметно потрясена. Она опустила оружие, глаза ее блестели от навернувшихся слез…
Только Райтом овладела ярость, а не отвращение и скорбь. Он прижал дуло ХМ-29 к виску Аль-Азиза.
— Что ты сделал? — прошипел он. — Что ты сделал с этими людьми?
Араба затрясло от страха. Его глаза широко раскрылись, и в них отразилось пламя костра.
— Я ничего не делал! — Он покачал головой. — Когда я пришел, здесь все так и было.
Райт ударил его ногой в плечо и повалил на землю, не обращая внимания на взрывчатку, прикрепленную к его поясу.
— Тогда кто разжег костер?
Лицо Аль-Азиза исказила паника.
— Я… я его разжег.
Райт отступил на шаг, продолжая держать допрашиваемого под прицелом. Он явно намеревался застрелить мусульманина. Однако Уитни не была уверена в его виновности. Представшая перед ними сцена выглядела нечеловечески жестокой. И потом, один человек не мог сотворить такое.
— Остановись! — закричала она.
Райт продолжал держать палец на спусковом крючке, но не выстрелил.
— Убери руку с моего плеча, Уитни.
— Он этого не делал. — Капитан молча слушал, что она говорит. — Посмотри на колья, Райт. Посмотри на алтари. А он один. Сколько форменных рубашек мы нашли на поле? Пятнадцать? Неужели ты думаешь, что он мог взять в плен пятнадцать китайцев, раздеть их, доставить сюда и…
Райт отвел взгляд от араба и посмотрел на Уитни.
— Кто-то должен за это ответить.
— Так и будет. Но не он.
Аль-Азиз трясся, словно животное, попавшее в медвежий капкан. Уитни стало его жалко.
Райт опустил оружие.
— Благодарю вас, — прошептал Аль-Азиз, склонив голову сначала в сторону Райта, а потом Миры. — Благодарю вас.
— Можешь пойти с нами, — заявил Райт, — однако ты должен отказаться от своего места на финише. Ты выходишь из гонки.
Тот кивнул.
— Согласен, я предпочел бы не участвовать в гонке и…
— Твое мнение меня не интересует, — оборвал его капитан. — Оружие тебе не дадут. И у тебя не будет права голоса.
— Значит, я ваш пленник?
Райт немного подумал.
— Если ты хочешь уйти, я не буду тебе мешать. Вот мои условия. Бомба у тебя на поясе в любом случае делает тебя террористом — и то, что ты ее не взорвал, ничего не меняет.
— Понимаю. После того как я увидел все это… я понял, что мог сделать с другими людьми… Я поворачиваюсь спиной к джихаду. И больше не могу исповедовать учение ислама.
Уитни не верила своим ушам. Она достаточно знала о фундаменталистах, чтобы понимать: подобное заявление, даже если оно сделано, чтобы обмануть врага, приведет Аль-Азиза к страшной смерти в любой из мусульманских стран. Однако ей казалось, что он говорит
