Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
заставу люди прибывали, тоже так делали, говорю Боголику.
У вас, это где? интересуется командир.
У нас, это на Дальнем Востоке, в имени товарища Кагановича Гродековском ПО, на заставе, отвечаю начальнику.
Так ты тоже наш, зеленоголовый? изумлённо произносит начальник заставы, потом спрашивает ещё: И самого Карацупу видел?
Видел, кратко отвечаю ему и поясняю: Срочную службу проходил в 1936-38 годах, весенний призыв, мы тогда ещё два года служили.
Знаю. Я тоже срочную служил в это же время, произносит Боголик и уже по-простому прибавляет: Удивил ты меня, товарищ сержант, или кто ты там по званию?
Не смущайся. По званию я сержант, поправляю начальника. Только с небольшой приставкой.
Младший лейтенант понимающе кивает головой. Некоторое время мы сидим молча, Боголик, прежде чем произнести слова, успевает выкурить две папиросы «Звёздочка».
Меня, вообще-то, зовут Пётр! заново знакомясь, произносит начальник и протягивает свою сильную руку для рукопожатия.
Владимир! отвечаю и своей ладонью крепко пожимаю его ладонь.
Наган как добыл? спрашивает Боголик.
Если кратко, то в феврале наша часть попала в окружение. Я тогда воевал простым бойцом. Финны обложили нас крепко. Почти всех командиров их «кукушки» повыбили. Мы заняли круговую оборону и уже готовились по дороже продать свои жизни, после этих слов недолго молчу, вспоминая тот день, потом продолжаю рассказ. Мехлис, под обстрелом, смог проскочить к нам! Спустя пару часов он поднял бойцов в атаку. Я шёл рядом с ним и прикрывал ему спину. Дальше у меня была совсем другая история…
Ты, Пётр, чувствуешь, что эти наши «союзники» давно ведут себя совсем не по-приятельски? после своего рассказа, неожиданно спрашиваю Боголика.
Это ты мне говоришь? вопросом на вопрос отвечает начальник и сам начинает отвечать: Я командую заставой с середины февраля и поверь мне, что у нас здесь ещё не было и недели спокойной! Скажу больше — мне днём позвонили с Комендатуры участка и по секрету сообщили, что весь Округ буквально стоит на ушах! В Брест должны прибыть проверяющие из Минска и даже из самой Москвы! Значит и к нам обязательно приедут!
Да, дела! Теперь мне понятно, почему у тебя голова болит. Накопать полное ведро дерьма всегда можно! высказываюсь слишком прямо.
Дело даже не в этом! Направление у нас особое. По «варшавке» до Жабинки их танкам два часа хода! И дальше на Минск! А у нас на берегу всего несколько пулемётных опорных пунктов и всё! с горечью в голосе произносит Пётр.
А силы прикрытия? Армейская оборона? Думаешь, не успеют? быстро задаю три вопроса.
О чём ты говоришь! Какая оборона! В мае пригнали стрелковый батальон, окопы отрыли, бойцы укрепления строят. Ты со своими наблюдателями сам там лазил и всё видел! Они не готовы! У них ещё работы не початый край! звучит честный ответ младшего лейтенанта…
Глава 6. Москва. Кабинет Сталина. 17 июня 1941 года
После доклада о прибытии и сухого приветствия Вождя, Меркулов и Фитин стоят в начале кабинета, смотрят как он с трубкой в руке неторопливо расхаживает по ковровой дорожке вдоль большого стола, заставленного стульями, пускает к потолку сизый табачный дымок и многозначительно молчит. Сталин близко подходит к Наркому и Начальнику внешней разведки, с минуту пристальным взглядом колючих глаз рассматривает обоих, затем убирает изо рта трубку и негромко произносит своим глуховатым голосом: Проходите в кабинет.
Хозяин кабинета поворачивается спиной к посетителям и, мягко ступая, неспешно идёт на середину зала. Меркулов и Фитин на отдалении следуют за хозяином кабинета, останавливаются в трёх шагах от него, вытягиваются по стойке смирно и ждут начала разговора. Оба прекрасно знают, что товарищ Сталин — проницательный руководитель, старающийся предусмотреть в делах любую мелочь. В разговорах на темы, затрагивающих армию, флот, науку, авиастроение, строительство или даже добычу полезных ископаемых, всех его собеседников поражала широта кругозора этого человека, который ненавязчиво давал понять, что многое ему знакомо совсем не понаслышке. Он мог задать такие вопросы, от которых у людей, вступивших с ним в беседу, складывалось мнение, что зачем товарищ Сталин спрашивает их мнение, если сам всё знает и прекрасно владеет вопросом.
Сталин кладёт дымящуюся трубку в пепельницу, размещённую на середине стола для заседаний, поправляет рукой плотное сукно накидки, которой застелена большая столешница стола, поворачивается лицом к посетителям. Он не предлагает им сесть на стулья, сам тоже стоит возле стола и, произнося слова с лёгким кавказским акцентом, начинает разговор:
Сегодня на этот стол легли донесения,
