Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
барбосов Красовский вышел с территории городка, довольно потирая руки, на лице «старичка» сияла улыбка, было слышно как доктор, почти про себя, напевает какую-то весёлую польскую песенку, саквояж с лекарствами и инструментами висит у него на плече. Мне показалось, что возиться с животными Краевскому очень нравилось… Кто-то из пограничников увидев, что приезжий доктор в настроении, произнёс:
Раз этот старый хрен улыбается и мурлычит песенки, значит наша «Ретивая» точно пойдёт на поправку и ещё послужит!
Я видел, что доктор уже закончил свои дела и направился с собачьего городка к зданию заставы, поэтому нарочно попался ему на глаза, давая понять, что готов встретиться и поговорить. Демонстративно достаю из нагрудного кармана листок бумаги, за ухо небрежно заложен карандаш, и направляюсь в яблоневый сад, что раскинулся за усадьбой, в котором ещё от старых хозяев осталась небольшая летняя беседка, где бойцы в свободную минуту пишут и читают письма. На заставе было принято в такие часы не мешать товарищу, давая немного побыть одному. На моё счастье в беседке никого не было, и я со спокойной совестью устроился на дощатой скамье, делая вид, что собрался написать письмо…
Мнимый доктор не заставил долго себя ждать — через двадцать минут среди деревьев показалась его фигура, неспешно направляющаяся к садовой беседке. Доктор идёт по неширокой дорожке, выложенной серым камнем, дышит воздухом, рассматривает цветущие садовые деревья и явно не знает, что на заставе не принято мешать человеку, находящемуся в беседке…
Молодой человек позволит нарушить его одиночество? соблюдая конспирацию, громко спрашивает разрешения Краевский и, получив мое согласие, продолжает: Давно не был в яблоневом саду. От этой жары нет нигде спасенья, а у меня извините астма и сердце ни к чёрту! Очень хочется посидеть в тени деревьев и немного передохнуть. Извините молодой человек — возраст даёт о себе знать!
Та, сидайте вже диду! Тут мисца не купованы! отвечаю своему начальнику на мове и широко улыбаюсь, потом тихонько, почти шёпотом, произношу Здравия желаю, товарищ капитан Государственной Безопасности …
Ты ещё тут встань и вытянись по стойке смирно! Щегол! вместо приветствия так же тихо отвечает на моё приветствие Александр Иванович, потом начинает ворчать: Вот учишь, учишь вас молодых, всё бесполезно… Какой капитан… Здесь я просто доктор …
Извините, пан доктор! Сейчас я подвинусь, а вы присаживайтесь на скамейку поудобнее и отдыхайте себе на здоровье, отвечаю на лёгкий начальственный втык.
Ладно, проехали, Александр Иванович, присаживается рядом, вытягивает ноги и начинает разговор. Есть дело, но такое сложное, что я даже не знаю, как начать…
А вы, товарищ доктор, попробуйте… всем своим видом показываю Краевскому, что готов выслушать, всё, что он скажет…
Не ёрничай, мальчишка! Дело действительно очень серьёзное. С самого верха! капитан поднимает указательный палец правой руки до уровня глаз, его взгляд тоже устремлён в небо и произносит: Теперь проникся?
Говорите! кратко произношу и добавляю уже серьёзным тоном: Готов вас выслушать!
Твоим донесениям цены нет! Ими заинтересовались в самой Москве. Куда, как ты догадываешься, стекается всё добытое нашими сотрудниками, представь себе, даже любая мелочь… неторопливо начинает излагать Краевский, потом переходит к основному: В Наркомате считают, что сведений поступило много и они противоречивые. Чтобы наш Нарком мог с такими сведениями на доклад к самому «Хозяину», нужно ещё кое-что разведать и дополнить. Поэтому в самые кратчайшие сроки нужно добыть информацию, которая бы на все 100% говорила о том, что на той стороне реки идёт… я бы сказал, завершается подготовка к войне против СССР! Да, к войне! Что ты на меня так уставился? Сам же видишь, что это вопрос самого ближайшего времени!
Да, Александр Иванович! Много интересного увидел за эти дни, но что-то говорить, а тем более делать какие-то выводы — не мой уровень! И так извините, казённого супчику пришлось вдоволь откушать. Надолго запомнил! после этих слов в груди невольно перехватывает дыхание, и я замолкаю — как говорится, даю волю чувствам. Минуту сидим молча. Гоню прочь свои дурные воспоминания и пытаюсь пошутить: Про супчик, конечно, сказал образно!
Ты в каком году закончил нашу «школу»? Кем тебя выпустили? Универсал? неожиданно спрашивает меня капитан.
Летом 1939 года. Учился в Подмосковье. Специальность самая примитивная — курьер. Отвези, передай, сделай закладку, если надо, забери и привези, — отвечаю начальнику, затем дополняю: – По-простому, ходячий почтовый ящик!
Нелегал-маршрутник, понимающе произносит
