Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
стволов, бьющих короткими очередями, для атакующих финнов были полной неожиданностью, и атака сорвалась. Наши стрелки буквально смели вражескую цепь, убив и ранив большое количество атакующих.
Затем вспоминаю, что забыл рассказать о ещё одной немаловажной детали, входящей в комплект винтовки, и дополняю свой рассказ:
К винтовке прилагается штык клинкового типа, который не могу показать, потому что его не было в чехле. Им можно убивать врагов, что-нибудь отрезать, без труда нарезать ломтями хлеб и сало, открыть банку консервов, или, находясь в разведке, вскрыть горло вражескому часовому. Да, совсем забыл ещё сказать — такой штык-нож можно использовать в качестве сошки при ведении стрельбы. Правда, такой способ удержания винтовки не прижил…
Не успеваю договорить последнюю фразу, как меня перебивает старший политрук из отряда, который сверкая круглыми стёклами очков, грозно смотрит мне в глаза и начинает строго выговаривать и грозить:
Товарищ сержант, вы ничего не перепутали? Какое окружение? Какая круговая оборона? Зачем вы фантазируете и вводите всех в заблуждение!? Наша Рабоче-Крестьянская Красная Армия всегда только наступает и бьёт любого врага! Вас, как паникёра и клеветника, надо сдать в особый отдел!
Зря вы так, товарищ старший политрук! пытаюсь сгладить возникший инциндент, затем интересуюсь у Гречихина: Вы были на перешейке?
Нет, не был! Но твёрдо знаю, того, о чём вы нам тут рассказали, точно быть не должно! звучит уверенный ответ.
Как вы можете судить о том, чего не знаете, и выдвигать свои обвинения!? резко даю Гречихину отпор. А я там был! И если вы расслышали в моём рассказе что-то необычное, то это не значит, что такого не было! Мои слова полностью может подтвердить товарищ Армейский Комиссар I-го ранга Мехлис Лев Захарович!
Мехлис? В лесу? В окружении? Чушь! с сомнением в голосе звучат слова. Гречихин умолкает, затем снимает с лица очки, и, близоруко щурясь на солнце, начинает их протирать подолом форменной рубахи. Затем, держа очки в руке, он произносит: Мне трудно в это поверить!
В тот день товарищу Мехлису с небольшой личной охраной удалось пробиться сквозь кольцо окружения. Он возглавил атаку, с помощью которой удалось прорвать вражескую оборону и пробиться к основным частям! продолжаю свой рассказ, потом произношу ещё слова: На войне бывает всякое! А чтобы окончательно вас убедить, хочу показать своё наградное оружие!
У вас наградное оружие? Покажите? произносит старший политрук, водружая себе на переносицу очки с протёртыми стёклами.
Пожалуйста, товарищ старший политрук! Вот, возьмите мой наган, достав револьвер из кабуры, передаю его в руки Гречихина, наблюдаю, как он подносит близко к глазам сам наган, затем, безмолвно шевеля губами, начинает изучать рукоятку с серебряной планкой, на которой выгравирована надпись.
Осмотрев и изучив мой заветный «наганыч», Гречихин возвращает оружие в мои руки. На лице политработника читаются растерянность и некоторое сомнение, но взяв себя в руки, он громко, чтобы слышали все, произносит:
Товарищи! Я хочу извиниться перед товарищем сержантом! Был не прав! потом дополняет свои извинения словами: У товарища Горского действительно наградное оружие за подписью товарища Мехлиса.
Старший политрук обводит своим взглядом притихших бойцов и отдаёт мне распоряжение:
Товарищ сержант, продолжайте проводить занятия! Вы обещали показать, как надо обращаться с винтовкой на огневом рубеже …
После выяснения отношений продолжаю занятие. Рассказал присутствующим о недостатках винтовки, о том, как на морозе капризничает автоматика, что она разборчива к смазке, так же боится грязи и пыли. Особо пояснил следующий важный момент, от которого зависит жизнь стрелка на поле боя. Так прямо и сказал:
Ни для кого из нас не секрет, что самой идеальной для стрелка является возможность вести огонь на расстояниях от 100 до 200 метров до цели, когда можно разглядеть очертания головы и плеч вражеского солдата. На расстоянии ста метров и ближе отлично видны кисти рук и тип оружия врага, так же можно различить знаки различия на форме. Как показала практика… после этих слов делаю паузу и смотрю на реакцию старшего политрука, потом продолжаю рассказывать: На более дальних расстояниях нет смысла открывать огонь — только напрасно жечь патроны, которых в бою всегда много не бывает!
Раскрываю свой вещевой мешок, беру его за верхний открытый край и, перед тем как идти и расставлять «свои мишени», произношу: Сейчас я расставлю мишени и попробую их все поразить из данной «авоськи». Можете пожелать мне удачи… иду по тропинке к мишеням и на расстоянии 100 метров на ростовые мишенные
