Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
до 500 метров. Для простоты на расстоянии 400, 500 и 600 метров устанавливаю своеобразные вехи из лозы и видимые из ячейки зарубки на стволах лесных деревьев. По команде капитана, для удобства ведения огня из пулемётов, кто-то из бойцов начинает выкашивать на поле широкие полосы травы. Условия местности и оборудованной обороны позволили расположить пулемёты так, что они могут дублировать сектора обстрела друг друга. Расстояния не велики, но пригодны для ведения фронтального, флангового и кинжального огня из наших пулемётов. Возвышенность со стороны реки позволит из нашей «низины» хорошо разглядеть противника.
После разрешения Петрова подхожу к ячейке, слышу, как капитан объясняет пулемётчикам:
Ты, Николай, со своим дружком займёте позицию в яме. Легли, приготовились, замерли и ждёте, когда они подойдут до нужной вехи на поле. Затем не торопясь берёте цель и внезапно бьёте по ним короткими очередями. Расчёты наших «ручников» и другие стрелки вас поддержат огнём, капитан внимательно смотрит на пулемётчиков, потом спрашивает Адарченко: Товарищ сержант, вам всё понятно? Задавайте вопросы!
Вопросов нет! Всё понятно, товарищ капитан! отвечает сержант и бодро произносит: Встретим как надо!
Второй «максим», для которого только что закончили ячейку, до особого распоряжения обнаруживать себя не будет. Вероятнее всего враг задействует артиллерию и миномёты, которые удобнее всего расположить у кромки леса или даже от самой просёлочной дороги. Там мы их и причешем! капитан ещё раз объяснил бойцам, для чего надо было так глубоко «закапывать» в землю станковый пулемёт. Потом, обведя рукой вокруг всей обороны, он произносит: В случае начала боевых действий все наши приготовления до подхода основных сил Армии дают шанс подольше продержаться или задорого отдать врагу наши жизни.
Вместе со всеми слушаю объяснения капитана, затем обращаясь к Гринченко, высказываю сомнение:
Товарищ капитан, без пробной пристрелки будет сложно всё отладить! А стрелять в сторону границы запрещено — случайно улетит шальная пуля, потом хлопот не оберёмся…
Знаю! кратко произносит капитан. Главное, всё мне настройте, а разрешение я добуду. Позвоню начальнику отряда, он разрешит! уверенно обнадёживает капитан и вдруг произносит: А ещё, ты, сержант, обещал сюрпризы для гостей желанных придумать и установить. Сможешь?
Смогу! Как только здесь закончим, так сразу и займусь, отвечаю и в свою очередь спрашиваю: Вы только отдайте распоряжение, чтобы товарищ старшина выдал гранаты! Нужны будут шесть-восемь «эргедешек» и пара «фенек». Остальное найду в деревне.
Капитан посмотрел на меня, что-то прикинул в голове, и, перед тем как отправиться в канцелярию, отдаёт распоряжение:
Сержант Адарченко, остаётесь за меня. Пока я схожу в канцелярию, проследите, чтобы тут всё закончили. Дождитесь меня — приду и будем выполнять пристрелку.
Есть, остаться и проследить! козыряет Адарченко.
Я и Петров забираем буссоль и уходим от ячейки к себе в кубрик…
Петров, где ты так долго лазишь? Машина уже давно пришла, а тебя нет! ещё в дверях слышу слова Цымбалюка. Про себя обращаю внимание на то, что этот полтавский хлопец, если захочет, на русском языке может говорить совсем чисто. Игорь снова обращается к Петрову: Ты, это, давай, не стой столбом, а собирай свой «сидор» и пошли грузить вещи и приборы. Пока вы были в поле, машину разгрузили, водила уже отобедал и готов выехать обратно в город.
В голове проносятся дни, что мы пробыли вместе на этой заставе, делая каждый свои дела. Игорь и Сергей, оба хорошие парни, по крайней мере, молча делали своё дело, лишних вопросов мне не задавали и в друзья не навязывались.
Ну, раз остаться не хотите, тогда, давайте прощаться! Провожать вас, братцы, не пойду. Здесь простимся, протягиваю руку Цымбалюку и произношу слова: Игорь, вот тебе моя рука! Желаю хорошо дослужить! Прощай!
Ефрейтор крепко жмёт мне руку и произносит: Прощай, Володя! Земля круглая — ещё увидимся!
Сергей, желаю тебе всего самого наилучшего! Может, когда в Питере и свидимся! Прощай! протягиваю Петрову свою руку и крепко пожимаю его протянутую ладонь. В ответ слышу слова: Спасибо, товарищ сержант! Вы такой простой, и какой то свой! Я вас буду помнить!…
Остался в кубрике совершенно один и пока есть немного свободного времени, сажусь за стол и думаю, как ловчей установить на поле мину-ловушку, чтобы она привлекла к себе внимание и непременно сработала. Финны в таких случаях оставляли на видном месте что-нибудь приметное, например фляжку или солдатский ранец, могли оставить и детскую игрушку, якобы впопыхах забытую посреди двора… Тронешь или поднимешь такой
