Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
реакции Германского МИДа на Заявление ТАСС от 14 июня 1941 года, Владимир Георгиевич перечисляет претензии, а Бережков быстро переводит слова фон Вайцзеккеру. Когда Деканозов закончил говорить, германский дипломат, верный себе, держит небольшую паузу, взятую им на обдумывание ответа, одновременно князь пододвигает ближе к себе папку, давая понять русским дипломатам, что ноту он примет и передаст её в руки Рейхсминистра максимально быстро. Лёгкое дрожание рук, видимое Бережковым, когда фон Вайцзеккер держал папку, невольно выдало, что старый дипломат немного нервничает. После молчаливой паузы из уст графа звучат слова:
Господин посол, я готов принять у ВАС эту ноту, но обсуждать что-либо не буду. В дипломатии Рейха моя персона уже давно на вторых ролях и ничего не решает. Я даже совершенно не в курсе всех этих вопросов, которые ВЫ мне озвучили… Но, господин посол, будьте уверены, что я всё передам господину фон Риббентропу, как только мой секретарь его разыщет. А теперь, господа, прошу меня извинить, у меня на сегодня запланировано ещё очень много дел, он закончил говорить, давая ночным гостям понять, что аудиенция закончена. Декановов и Бережков встали со своих мест из-за стола и в сопровождении барона направились к выходу, уже на пороге дома дипломаты остановились и на прощание пожали друг другу руки.
A-de! (Прощайте!) Schones woche nende! (Хороших выходных!), Бережков прощается с фон Вайцзеккером и уходит за послом к машине.
Дипломаты, задержавшись на несколько минут возле лимузина, решили немного постоять на улице и перекурить это дело. Владимир Георгиевич, затягиваясь «Казбеком» и пуская в небо папиросный дым, без особой радости в голосе произнёс:
Пол дэла мы конэшно сделали. Но всё равно, всё не так хорошо как надо. Как красиво он нас послал, да! Этот Вайцзеккер раньше всегда был рад встретиться с лубым нашим сотрудником посольства. Ты же помнишь, Валентин, как он перед нами расшаркивался и всего неделю назад был сама лубезность, когда мы с ним встречались по текущим делам посольства и руки у него совсем не тряслись, дипломаты подошли к посольскому «ЗИСу» и увидели, что водитель безмятежно спит, откинувшись всем телом на спинку кресла.
Деканозов легонько постучал пальцами своей руки по ветровому стеклу дверки автомобиля, будя дремавшего водителя: Товарищ Бузин, нэ спать! Сейчас поедем назад в наше посольство! после этих слов посол открыл дверь в салон лимузина, легко помещая вовнутрь салона своё маленькое тело.
Бережков попал в салон, открыв дверь с другой стороны автомобиля. Назад к посольству ехали молча — каждый по отдельности вспоминал мельчайшие детали встречи.
Приехав в посольство, Владимир Георгиевич сел на стул в комнате секретариата, держа в руке, принесённый кем-то из помошников, стакан с крепким чаем, начинает говорить Бережкову о том, что надумал за время обратной поездки: Валентин Михайлович, я считаю, что свою работу мы выполнили не до конца. По своей сути это была дружеская беседа ни о чём! В Москве оба Наркома меня точно не поймут! Этот Вайцзеккер правильно сказал, что он не та фигура — это действительно так. Поэтому, ВАМ время от времени придётся звонить в их МИД, потому что нам обязательно сегодня необходимо разыскивать этого Риббентропа и встретиться с ним, Деканозов делает несколько глотков остывающего напитка и, видя некоторое недоумение на лице Бережкова, произносит: Да! Опять сидеть на телефоне и тупо вызывать Германское посольство. Я сейчас пойду к себе в кабинет и буду думать, что будем докладывать в Москву, потом свяжусь с Наркомом.
Около полуночи в приёмной секретариата посольства раздался настойчивый телефонный звонок. Звонил первый секретарь из Германского МИД, так же как и Валентин Бережков, исполняющий обязанности переводчика, который после обмена штатными любезностями сообщил, что им удалось разыскать господина Рейхсминистра.
Он так и сказал: Господин Рейхсминистр любезно согласился встретиться с послом СССР сегодня и отдал мне распоряжение согласовать время встречи. Хочу вам предложить назначить встречу на 04-00 утра по берлинскому времени. Я хочу подстраховаться и сделать в ваше посольство ещё один контрольный звонок. Прошу быть на рабочем месте, никуда не отлучаться от телефонного аппарата.
После этого разговора Валентин Бережков, можно сказать, вздохнул с явным облегчением — непонятная ситуация постепенно начала хоть немного проясняться. Владимир Деканозов высказал Бережкову своё мнение, здраво рассуждая, что сейчас немцы намеренно сами связались и вышли на диалог с представителем советского посольства. Посол поднялся к себе в кабинет, прошёл к рабочему столу, сел в кресло и стал размышлять, попутно
