Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
рисуя острозаточенным карандашом различные фигурки на листе бумаги:
Что-то пошло не так… Раньше они себя так не вели, даже при разговорах по телефону. Любой служащий советского посольства знал как дважды два, что их германские коллеги, как правило, имеющие за плечами огромный опыт ведения переговоров, всегда любезны и рады общению с дипломатами державы, союзника Германии. А теперь их чиновники, даже небольшого ранга, не хотят отвечать на вопросы и чуть ли не открытым текстом посылают далеко и надолго. Может, они так специально тянут время…
Размышляя, он вспомнил, какими любезными и доброжелательными были германские дипломаты, когда более полугода назад он прибыл в Берлин в составе делегации, возглавляемой самим Наркомом Молотовым. В ходе встречи и переговоров с Гитлером Вячеслав Михайлович повёл себя достаточно жёстко, и Рейхсканцлер вынужден был оправдываться, словно нашкодивший школьник перед своим классным наставником, желая избежать наказания. Тогда Адольф Гитлер заверил одного из самых тяжеловесных политиков мира из Москвы, что его Германии, как свежий воздух для больных лёгких, нужен договор о дружбе и сотрудничестве и он готов соблюдать все договорённости, ранее подписанные в Москве.
Позднее, в еженедельном обзоре событий «Дойчевохеншау» информировало весь мир о том, что состоявшиеся переговоры в Берлине прошли в атмосфере взаимного доверия и обнаружили единое взаимопонимание сторон по всем вопросам, представляющим их общий интерес.
Тогда же, в ноябре 1940 года неожиданно для всех и в первую очередь для него самого, Молотов оставил его в Берлине, хотя на тот момент Владимир Деканозов занимал пост заместителя Наркома в другом Наркомате.
Что же могло случиться? Война? Неужели СССР стоит на пороге большой беды? посол «мучался» от неизвестности и пытался гнать прочь из головы такие мысли.
Тогда, что? Ха! Неужели Англия капитулировала? Не похоже! Совсем не похоже! Случись такое, немцы сами бы первыми озвучили послу СССР такое событие и, уж точно, сейчас на улицах Берлина во всю «ивановскую» гремели бы победные фанфары! размышлял Деканозов.
Невольно вспомнилось, что ещё в мае месяце, когда он был в Москве, его неожиданно пригласил на завтрак к себе на подмосковную дачу германский посол фон Шуленбург. Во время этого визита старик-посол вместе со своим заместителем под обильные закуски и тосты открыто намекали ему о дате, когда Германия нападёт на СССР! В тот день, сидя за столом, покрытым белоснежной скатертью с вином и изысканными явствами, Деканозов вспомнил дело генерала Пуркаева и решил, что это одна из провокаций, которые немецкий Абвер всегда мастерски обыгрывает. Будучи служащим, имеющим некоторое отношение к разведке, Деканозов побоялся верить в такую, ничем не прикрытую, откровенность немецких дипломатов и оставил их слова без ответа, а жаль — кажется теперь слова графа фон Шуленбурга, всегда открыто симпатизирующего СССР, становятся пророческими. Но если посмотреть с другой стороны, то в дипломатических кругах Берлина разговоры о предстоящей войне идут уже не первый день, но дать точный ответ о точной дате пока не представляется возможным. В Москве всегда желают знать, причём в мельчайших подробностях, о том, что происходит в высших политических и военных кругах Германии. На тот период в Берлине действовала резидентура советской военной разведки, возглавляемая военным атташе генерал-майором Василием Тупиковым, которая после нескольких чисток была малочисленна и фактически не дееспособна.
Не лучшим образом была и работа резидентуры, возглавляемая военным атташе по морским делам капитаном I-го ранга Михаилом Воронцовым.
Робкие надежды на полноценную работу подавала резидентура НКВД, во главе которой стоял советник посольства Амаяк Кобулов.
Все три резидента прибыли «на работу» в Берлин не так давно, но в ближайшее время просто физически не могли что-либо изменить. Сильно сказывалось на работе резидентур ещё и то обстоятельство, что профессиональными разведчиками никто из них никогда не был, немецкого языка они тоже не знали.
Но работа велась и в Москву отправлялась весьма противоречивая информация, вызывавшая порой недовольство и недоумение грозного московского начальства.
Иногда гнев был таким сильным, что каждому из них приходили мысли о том, что в ближайшее время придётся поставить жирный крест на своей карьере. Недаром, буквально несколько дней назад в Москву срочно был вызван на ковёр к начальству каперанг Воронцов и никто не даст гарантий, вернётся ли он обратно в Берлин или продолжит свою службу на другой «работе».
Он, Владимир Деканозов, был самым молодым чрезвычайным и полномочным
