Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
Штраку. Начальник отдела протокола подобрал нужные для ответа слова, ответил, глядя на Бережкова, который, выполняя свои обязанности, перевёл слова дипломата:
Господин посол, мы с коллегой очень хотим на это надеяться.
Проходите господа, вас ждут, широким жестом руки Зоммер пригласил советских дипломатов пройти вовнутрь здания и далее проследовать в кабинет главного дипломата Третьего Рейха.
Наши дипломаты, не обращая внимания на слепящие хлопки магниевых вспышек фотоаппаратов и противное жужжание затворов кинокамер, буквально пробились сквозь толпу и прошли вовнутрь особняка. Вся толпа пишущей и снимающей братии всегда охочая до сенсаций, так же плавно проследовала вслед за Деканозовым и Бережковым. К слову сказать, пока дипломаты шли на встречу, им никто не задал ни одного вопроса, позволяя себе только щелкать затворами фотоаппаратов, делая снимки. Видимо все эти творческие личности из ведомства доктора Геббельса сегодня утром ловили сенсацию и желали запечатлеть для истории полную картину триумфа германской дипломатии. В кабинет Риббентропа вёл длинный коридор, по всей длине которого, приняв стойку смирно, стояли офицеры охраны в зловещей чёрной форме с серебряными рунами «SS» на петличках форменных мундиров. Охранники, отработанным до автоматизма жестом, вскидывали свои руки в нацистском приветствии, одновременно щёлкая каблуками до блеска надраенных сапог, когда советские дипломаты с сопровождающими их чиновниками проходили мимо каждого из них.
Для чего то же они устроили здесь весь этот балаган? не глядя на «почётный эскорт» в коридоре, думал Бережков, имея в виду встретившую их толпу, после того как дипломаты вышли из салона автомобиля. Всё происходящее в здании МИДа ему явно напомнило то время, когда в Берлин приезжал Молотов с делегацией.
Так да не так! На лицах всех присутствующих сейчас явно отсутствует дружелюбие и доброжелательность, так же вели себя и чиновники, весь субботний день и половину ночи говорящие с нами по телефону. Сейчас складывается впечатление, что вся эта дышащая злобой свора людей, готова кинуться и в один миг разорвать на куски наши тела… и только дипломатическая неприкосновенность мешает им осуществить это намерение. Невероятно! шагая за Деканозовым, продолжал размышлять помошник посла…
Это точно война! Как Гитлер со своими этими… мог решиться на такой шаг? Безумцы! Через несколько минут этот напыщенный «Риббенснобб» всё нам прояснит! В Москве, безусловно, тоже догадываются, но сегодня начинать явно не готовы… Как бы то ни было, но я, всё равно, обязан вручить ноту и попробовать с ним поговорить, успел подумать посол, когда они с Бережковым задержались у дверей кабинета Рейхсминистра, ожидая, когда раскроются высокие двери и можно будет пройти вовнутрь. Деканозов использовал эту вынужденную задержку, чтобы подавить в себе некоторую нервозность перед непростым разговором, прекрасно понимая, что сейчас он стоит на пороге неизбежного и поправить уже ничего не возможно!
И всё-таки до конца не хотелось верить в то, что сейчас произойдёт. Деканозов посмотрел на помошника и твёрдо произнёс: Сейчас эти господа развеют все догадки и сомнения, но ноту Правительства обязательно буду вручать. Будем вести себя, как будто бы мы ни о чём не догадываемся. Спокойно и с достоинством!
Так точно, товарищ Чрезвычайный и Полномочный Посол Советского Союза! словно молодой матрос отвечающий адмиралу рапортует Валентин Бережков, привлекая к себе внимание стоящих рядом чиновников германского МИДа. Два офицера охраны синхронно распахнули перед дипломатами двери, за которыми открывался большой, обставленный с изысканной роскошью, кабинет, за массивным письменным бюро которого ещё в конце прошлого века длительное время протирал свои кавалерийские рейтузы и делал большую политику Пруссии железный Бисмарк.
Сегодня в министерском кабинете по-праздничному было многолюдно, новый хозяин заметно выделялся на фоне свиты чиновников различных чинов и рангов, с интересом разглядывающих русских дипломатов. Иоахим фон Риббентроп, любящий муж и отец, был выходцем из старинного прусского рода потомственных военных, прекрасно образованный бывший офицер и торговец свободно владел несколькими иностранными языками. Этот человек подолгу жил за границей, неплохо разбирался в искусстве и музыке, сейчас вальяжно сидел за письменным столом, взглядом аристократа рассматривал вошедших. Надо сказать, что в этот ночной час пожилой красавец блондин с правильными чертами загорелого лица, будучи вторым человеком в Германии, сидел на своём рабочем месте, заметно нервничая, готовился к встрече и последующему непростому разговору
