Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
от работы мощного сто сорока сильного мотора. Неожиданно стрелок высаживает из курсового «МG» несколько очередей по остаткам стены здания заставы, думая, что там кто-то прячется. Танкисты явно нервничают и боятся проглядеть возможную опасность. Бронированная машина остановилась, башня со срезанными снизу углами, блестя стеклом командирского перископа, медленно вращается, выискивая цель для автоматической пушки. В одно мгновенье пушка выплёвывает десяток снарядов по развалинам заставы. Вторая очередь добивает перекошенные створки заставских ворот и покосившуюся арку.
Как и положено разведывательной машине, танк радиофицирован и высокая штыревая антенна раскачивается при движении.
Ещё жди! Пусть подползёт метров на двадцать! тот же голос снова слышен над полем.
Черникин подползает к танку как раз на бросок гранаты, привстаёт над землёй и быстро метает тяжеленную цилиндрическую гранату под гусеницу, а сам успевает всем телом вжаться в землю. Гремит сильный взрыв.
Ну что? Получили по зубам!!! над полем раздаётся восторженный голос Черникина.
Бронированная машина кутается дымом и начинает выписывать круги по полю, пытаясь отойти к деревне. Своей многотонной массой танк затаптывает в землю тела нескольких убитых солдат, которым во время атаки ближе всего удалось подобраться к окопу. Курсовой пулемёт беспорядочно ведёт огонь, пока в бочонке не закончились патроны. Огненные пули летят во все стороны. Танк останавливается на месте и на какое-то время замирает. Сквозь шум работающего двигателя оба наших бойца явно слышали, как внутри танка орёт кто-то из членов экипажа, спустя минуту танк снова начинает движение и делает попытку отползти…
Внимательно смотрю на потерявший гусеницу танк, ясно вижу как красноармеец Сидорин покинув яму, ловко подползает к замершей бронированной машине и в тот момент, когда взревев мотором механик-водитель пробует начать движение, с расстояния не больше двадцати метров закидывает свою гранату танку на броню. Раздаётся ещё один мощный взрыв, от которого башня танка перестала вращаться, а сама «двойка» замерла на месте.
Ай, молодца! Завалили гада! из окопа слышится радостный голос старшего сержанта Николая Казуба: Теперь оба, назад! Мы прикроем!
Вижу, как две фигуры отползают в сторону окопа, причём один из ползущих помогает передвигаться товарищу…
Оставшиеся три танка в течении нескольких минут беспорядочно стреляли по заставе из орудий, потом медленно пятясь задом и останавливаясь для выстрелов, стали отходить куда-то за деревню…
Эх, Саня, Саня! Как же так получилось, что ты пулю словил? с досадой в голосе произносит Казуб, помогая накладывать жгут и делать перевязку Саше Черникину, в ногу которого угодила пуля из «МG», ударившая бойца, когда из танка, выписывающего круги на поле, беспорядочно стреляли во все стороны. Вы с Василием молодцы! Такому зверю зубы сумели обломать!
После того как метнул «РПГ-шку», грохнул взрыв, и я решил немного выждать и прийти в себя. Уж больно сильно, эта зараза, глушит по ушам, морщась от боли, рассказывает боец. Потом стал отползать. Уже рядом с ямой немного поторопился, вскочил и побежал, думал, что успею добежать до самого окопа. Не успел сделать несколько шагов, как чем-то сильно шибануло по ноге, и я упал
Думал, он… ворчит старший сержант. Ведь ты, Саня, не первый год уже служишь. А вот Сидорин, хоть и служит только второй год, а не подставился.
Товарищ младший лейтенант, я, когда лежал, то слышал, как их танкисты громко орали от боли, потом запомнил ещё и слова — Ахтунг, минен! Со школы знаю, что ахтунг, это внимание, а минен, это по-ихнему, скорее всего, — мины! Сидорин обращает внимание Боголика, потом делится своими мыслями: Думаю, они по рации передали остальным, что поле перед окопами всё заминировано.
М-молодцы вы т-товарищи бойцы! От лица к-командования к-красноармейцам Ч-черникину и С-сидорину об-бъявляю благодарность! стараясь меньше заикаться, медленно произносит Боголик.
Служим трудовому народу! отвечают оба пограничника.
Коля, мне бы костылёк какой сделать, просит старшего сержанта Черникин, шевелит раненой ногой и кривится от боли. Несмотря на слабость от потери крови, парень бодрится и произносит: Думаю, что «винта» удержу в руках и смогу стрелять по ним.
Ты хлопче, пока охолонь и трошки приди в себя, успокаивает товарища Николай. А якогось костылька мы тебе зараз зроби ….
Танки, шумя моторами и лязгая железом, скрылись из вида, а минут через десять в деревне захлопали винтовочные выстрелы. Мы заняли свои позиции, приготовились и стали ждать. Вскоре со стороны деревенской околицы показалась толпа
