Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
в ответ. Если бы смогли, то наши полковые гаубицы, этим, теперь уже я, пинаю ногой труп штурмовика, и тем, что из-за Буга… Одним словом, всем… уже заткнули бы ебальники… потом поясняю: Я ведь точно знаю, сколько нужно затратить времени на полноценное развёртывание гаубичного атрполка… В 09-00 утра был крайний срок! Значит, что-то пошло не так…
Очень похоже на правду сомневается парень.
Сам слышишь, что с нашей стороны орудия не гремят. Я, зря, что ли, целую неделю лазил по окрестностям и выбирал позиции для артполка? поясняю: Правее, оборонялись наши, из стрелкового батальона, те, что с мая строили укрепления рядом с деревней и далее. Сейчас уже тихо — они или все погибли, или отошли.
Так, что прикажешь, оставить всё и отступить? Нет, ты ответь? нервно, с вызовом звучит голос сержанта. Это… это знаешь, чем пахнет? Изменой!!!
Эка тебя занесло! Будет приказ… отвечаю на камень в свой огород, от волнения часто прерываюсь, но продолжаю говорить. Да! Если будет приказ отступать… Мы люди военные — отступим. Нет — значит, будем и дальше вгонять в землю эту нечисть. Сергей, ты соберись и не кипишуй раньше времени!
Пока мы объяснялись, по цепочке передают приказ: Политруку Сороковину, лейтенанту Забожаеву и старшему сержанту Максакову, срочно прибыть к начальнику заставы!
Вижу как старшина заставы Максаков отдаёт свой «дегтярёв» кому-то из бойцов, поправляет форму, сгоняя назад складки, и, пригибаясь, уходит по ходу сообщения в сторону тылового окопа. Сержант Шелков остаётся в окопе за старшего.
Со стороны Больших Матыкал к нам пробился связной, но не тот который был отправлен ранее, а командир отделения с третьей резервной заставы сержант Тумаков. Он был послан с приказом от коменданта участка, но перед самой заставой попал под обстрел, был тяжело ранен несколькими осколками в грудь и теперь, булькая воздухом в лёгких, задыхался и говорил с трудом. Перед тем как умереть, этот сержант успел сообщить, что начальник радиостанции комендатуры лично принял приказ из штаба Округа, из которого следует, что личному составу пограничных застав необходимо отойти с места дислокации и влиться в состав действующей Красной Армии. Через несколько минут сержант, пуская изо рта розоватую пену, попытался вдохнуть в пробитые лёгкие в немного воздуха, показывая слабеющей рукой себе на грудь, пытался выдавить из себя какие то слова, но захрипел, несколько раз дернулся в конвульсиях и затих навсегда. Младший лейтенант Боголик склонился над умершим и закрыл широко раскрытые глаза парня. Из кармана его рубахи достали пропитанный кровью приказ за подписью капитана Трошина, строчки которого полностью подтверждали слова умершего. Согласно полученного приказа, нам надо было отойти в сторону Лощиц и далее в район Жабинки, чтобы соединиться с другими подразделениями Отряда и затем всем вместе соединиться с частями IV-ой Армии ЗапОВО. Наличие подписи коменданта подтверждает, что это не провокация. Для принятия решения наш командный состав собрался в тыловом окопе северного фаса заставы. Командиры ушли в дальний угол окопа, так что, о чём они спорили и совещались, никто из рядовых пограничников находящихся поблизости не мог слышать. Было принято решение — всех оставшихся в живых разбить на несколько групп, каждая из которых должна скрытно от немцев покинуть свои позиции, забрав раненых, сосредоточиться в тыловом окопе, попытаться пройти через заболоченный участок и двигаться в сторону Лощиц. Боголик прекрасно понимал, что немцы, уже взявшие заставу в полукольцо, просто так никому уйти не дадут, а обязательно кинутся вдогонку. Ежу понятно, что надо кому-то остаться в окопах и прикрыть отход групп и продержаться как можно дольше, давая своим товарищам шанс уйти в тыл. Позднее Максаков рассказал мне, какой разговор происходил в ту минуту…
Т-товарищи, обстан-новка с-склад-дывается т-так, что м-мы п-почти в кольце, а враг уже п-прод-двинулся д-далеко в-пер-рёд н-на восток. С-стрелковый б-батальон, что д-держался п-правее от нас, уже отошёл. Армия, п-по к-каким то п-причинам, нам п-помочь не м-может, продолжая заикаться и тянуть произносимые слова, Боголик начал непростой разговор. По п-приказу б-будем п-пробиваться н-на Л-лош-щицы и далее н-на Жабинку. Сразу всем н-не уйти. Ком-му то надо з-задержаться и п-прикрыть отход. Н-неволить никого н-не буду! Сам ос-станусь здесь.
Пётр, какое остаться — на тебе нет лица! начал было говорить Сороковин, стоящий рядом, но закончить не успел, услышав ответ: Это с-сейчас к делу н-не относ-сится!
Политрук Сороковин посмотрел Боглику в глаза:
Командир, одного я тебя здесь не оставлю! Они пойдут с трёх сторон — можешь и не справиться.
