Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
месте, где расположена заболоченная низина, заросшая высокой травой и осокой.
Интересно, какого ляда они стали долбить по лягушкам и пиявкам? задаю сам себе вопрос, потом с трудом развязываю узел на вещевом мешке, извлекаю изнутри свой бинокль и беру его в руки. Один из осколков, предназначавшихся для моей спины, пробил ткань мешка и угодил в корпус бинокля, застряв внутри одного из двух окуляров с линзами. Второй окуляр оказался не повреждён. Подношу бинокль к глазам и начинаю рассматривать всё северо-восточное направление. В окуляр ясно вижу группу пограничников, отходящих по заболоченному лугу в сторону деревень Большие и Малые Раковцы или Матыкальского канала. Далеко позади всех медленно идут две фигуры, поддерживая друг друга, чуть поодаль хромает ещё одна.
Кручу лимб настройки линзы и настраиваю окуляр так, что бы можно было разглядеть идущих людей. Узнаю идущего Моисея Поволокина, который обхватив здоровой рукой за шею старшего политрука — лектора из отряда, ведёт того по заболоченной земле. В одиночной фигуре узнаю Колю Коканова, сильно хромающего и двигающегося при помощи винтовки, используемой им в качестве костыля…
Видимо немцы тоже разглядели эту группу, приняв отход бойцов за хитрый манёвр, в ходе которого непредсказуемые «иваны» доберутся до дороги, обойдут деревню и со стороны кладбища ударят в тыл группировки. Рисковать они не стали и в очередной раз вызвали огонь артиллерии…
Несколько залпов пришлись на окоп, из которого группы ушли на прорыв. Затем один залп пришёлся на болото, подняв к небу тонны болотной воды, ила и тины. Видимо артиллеристы внесли необходимые поправки, и снаряды рванули в поле, немного позади идущих трёх фигур. Последний залп из четырёх снарядов накрыл идущих. Когда серый дым рассеялся, то разглядеть кого-нибудь из бредущих ранее раненых, мне больше не удалось…
После обстрела болота их артиллеристы перенесли свой огонь правее, совсем близко от нашего расположения. Срубая ветки деревьев, тонко запели долетающие осколки. Пользуюсь тем, что по нам пока не бьют, занимаюсь ручным пулемётом — устанавливаю планку прицела на нужную дистанцию, потом снимаю тарелку диска и легонько потряхиваю её и не слышу внутри характерного «бряканья» гильз, отсутствие которого говорит о том, что магазин полный и под завязку забит патронами. Лёгким ударом ловко загоняю диск в патронник под защёлку. Готово. «ДП-27» крепко стоит на сошках, а я пробую приладить приклад к своей щеке и плечу…
Замечаю какое-то шевеление в кустарнике — без промедления прицеливаюсь, нажимаю на спусковой крючок и бью короткими очередями, расходуя по три-пять патронов в каждой. Выпущенные пули несутся в сторону кустов, рубят ветки, убивают и калечат всё живое, оказавшееся в это мгновенье в этом месте. На слух выпустил чуть больше чем полдиска патронов.
В наступившей тишине ясно слышу чей-то протяжный стон — значит, стрелял не зря и точно кого то зацепил.
Товарищ сержант, слышите, там, в кустах кто-то стонет? слова Тиханкова, тоже услышавшего странные звуки, подтверждают мои догадки.
В это время в окопе появляется тяжело дышащий, во взмокшей от пота форме Юхненко, согнувшийся под тяжестью несущего им имущества и оружия. На шее бойца одеты несколько поясных ремней с патронными подсумками, в каждой руке зажато по фляжке с водой, за поясом заткнуты несколько гранат «РГД», карманы брюк тоже оттопыриваются. Помимо своего ППД, на плече Николая, стволами вниз висят две «трёхлинейки», одна из которых оказывается, таким как у меня, укороченным кавалерийским карабином.
Как Коля, удачно сходил? больше для порядка спрашиваю «хвоста» и прошу уже Тиханкова Алёха, помоги товарищу разгрузиться.
Докладываю, освободившийся почти от всего «железа», Коля Юхненко устало вытирает пот, секунд тридцать восстанавливает дыхание, потом начинает перечислять:
— две винтовки и патроны,
— пять гранат «РГД», две лимонки — сейчас из карманов достану,
— две полные фляжки с водой, бинтов не нашёл…
Ты Николай, молодец! Теперь точно продержимся! хвалю парня и спрашиваю ещё: Раненых не было?
Нет, только мёртвые… в нише лежат… Надо бы их похоронить, а то на душе не хорошо… как-то жмёт, отведя в сторону свой взгляд, хмуро отвечает Николай.
Обязательно похороним! Дай срок! Вернёмся и похороним! Памятник поставим и салют жахнем! говорю с твёрдой уверенностью, что по-другому не будет. Никто забыт не будет! Верьте мне!
Ты, вот что, Николай, надо твои «винты» положить на бруствер в сторону врага, вставить по обойме, и по паре положить рядом. Когда эти полезут, киваю головой в сторону кустов и пастбища. Будете перебегать с места на место
