Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
отдать несколько команд стрелкам своего отделения:
Манн, Диц, Ланге! Вы трое, со своими МР, короткими перебежками выдвигаетесь вперёд и залегаете! Остальные прикрывают! Через восемь-десять шагов падаете, делаете несколько перекатов в сторону, встаёте, бегом ещё пять-шесть шагов, перекатываетесь и так далее. Надо продвинуться на сорок — пятьдесят шагов, пока «Иваны» не пришли в себя. Займёте позицию и прикроете отделение. Надо постараться не дать противнику поднять свои головы! Остальные подбегают к вам и закидывают «колотушками» их траншею, на короткое время надо ослепить «иванов»! Если у кого есть гранаты с белой полосой на корпусе, это нам может сильно помочь. Сила взрыва, осколки и дымовая завеса сделают своё дело! Шансов на спасение у них не будет! Ты, Герман, с напарником, попробуете заткнуть этих мразей! Келлер назвал по имени пулемётчика, замолчал и после мгновенной паузы продолжил говорить: Своей «пилой» вы, не жалея патронов и ствол, не переставая бьёте, не давая русским поднять свои головы. Всем остальным приготовить по несколько гранат, примкнуть штыки и ждать начала атаки! У нас должно получиться!
Через несколько минут после слов Келлера из-за реки ударила артиллерийская батарея. Её мощные 122-ти миллиметровые снаряды, попадая в землю, оставляли глубокие дымящиеся воронки, силой взрыва поднимали в воздух комья земли и обломки строений. Мины, выпущенные из батальонных миномётов, долбили по площадям, выстригая осколками траву, ветки деревьев и кустов, оставляя после разрывов облака дыма. Ещё не закончилась артподготовка, когда унтер-офицер Келлер, решив использовать момент внезапности, пока не рассеялся дым, и русские спасаются от разящих осколков в укрытиях и щелях траншеи, громко скомандовал:
Трое первых, перебежками вперёд! Отделению приготовиться! Пулемётчикам открыть огонь!
Поддержанные огнём пулемёта MG-34, трое штурмовиков, как на учениях, низко пригибаясь, часто падая и вставая, устремились вперёд, пытаясь быстро приблизиться на тридцать-сорок шагов к русской траншее, затем залечь и прикрыть товарищей. Им удалась эта проверенная схема передвижения в бою, позволяющая сохранить солдатам свои жизни.
Командир отделения видел, как трое бойцов его отделения мгновенно поднялись и устремились вперёд, потом залегли и начали вести огонь, стреляя по русской траншее короткими очередями из пистолет-пулемётов МР-40. Тытыжш-тытыжш-тытыжш-ччч-ччч-ччч — работал МG. После того как первые трое штурмовиков пробежали вперёд и залегли, остальные солдаты отделения без команды поднялись и побежали по полю в атаку. «Папаша Франц» сам ловко вскочил из наспех отрытого окопчика и побежал вслед за всеми. Ему посчастливилось добежать до своих солдат. Келлер, с разбегу всей своей массой, плюхнулся в небольшую свежую воронку от снаряда, в которой ещё не выветрился запах сгоревшей взрывчатки, отдышался и, приведя дыхание в полный порядок, осторожно стал осматриваться вокруг себя. В соседней воронке прятались двое перепуганных солдат из соседнего взвода. Потом он заметил тело стрелка, очевидно получившего смертельную рану в начале заварухи. Парень полулежал в траве возле «его» воронки, привалившись спиной на походный ранец, стального шлема не видно, карабин отлетел в сторону, поясной ремень расстёгнут, патронные подсумки раскрыты, обоймы с патронами беспорядочно валяются рядом с телом. У раненого был шок и он, с какой-то блаженной улыбкой, смотрел на свой распоротый осколком форменный китель, из которого виднелись розовые внутренности, при каждом вдохе-выдохе всё сильнее и сильнее выпирающие из живота бедняги. Солдат руками пытался впихнуть кишки обратно в живот и плотно зажать пальцами свою рану. Увидев Келлера, бедняга дёрнулся телом, попытался что-то сказать, но издал лишь натужный стон и затих, не успев произнести ни слова…
Эй, клювы! Быстро с оружием ко мне! властно произнёс унтер-офицер и, когда два штурмовика перебрались в воронку, крепкими словами постарался привести их в чувство. Пока все сражаются, вы говнюки, со страху обмочили штаны и теперь косите!!! Гер-рои сраные!
Господин унтер-офицер, мы не успели… Да! … совсем… Они стали нас расстреливать… взвод лег… перебивая друг друга, вразнобой начали бормотать стрелки, потом взгляд одного из них уперся в развороченное тело убитого. Солдат, видя выпущенные наружу из распоротого на животе мундира розово-синие внутренности товарища, дрожащим от страха голосом громко заблажил: Это Пауль! Эрвин, посмотри! Это же Пауль… он из нашего отделения! Он не дышит…
Оба с ужасом смотрели на тело своего товарища, его закаменевшее мертвенной бледностью лицо, на котором блестели
