Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
военных атташе и посольских работников, с марта месяца как минымум пять раз сообщает о датах начала войны против СССР. А в последней радиограмме от первого июня он сообщает, что германское вторжение должно начаться через 14-ть дней! Т.е. 15 июня 1941 года! Через два дня! По-моему, это брэд и провокация самой чистой воды! холодно-ледяным голосом произносит Сталин, затем втягивает в себя табачный дым и, выпуская сквозь жёлтые прокуренные зубы сизое облако, продолжает говорить: И таких депеш у меня десятки! Нападут на СССР? Да! Не нападут? Ещё больше гарантируют, что нет! Или нападут толко после победы Гитлера над Британией! Сплошные противоречия! Генерал, ответьте, им можно вэрить?
Генерал-лейтенант Голиков ожидал такой вопрос от всесильного хозяина кабинета, хотя получая со всего мира сотни противоречивых, как только что подметил Хозяин, донесений, он и сам не раз задумывался над почти шекспировской дилеммой — нападёт Гитлер на СССР или не нападёт? Но в голове главного разведчика Красной Армии возникали и другие, похожие вопросы:
Если Гитлер решится воевать на два фронта и нападёт на СССР, то когда? Какими силами? Германия нападёт одна или совместно с другими странами? Какие сателлиты выступят на стороне Германии? Где будут направления главных ударов Вермахта, и какой из них будет приоритетным?
Филипп Иванович, назначенный менее года назад начальником 5-го управления РККА, недавно переименованного в Главное Разведывательное Управление, считался заместителем начальника Генерального штаба и обязан был ежедневно докладывать генералу-армии Жукову наиболее важные специальные сообщения, которые затрагивали интересы безопасности страны. Он не имел права, нарушая субординацию, докладывать через голову результаты разведки лично И. В. Сталину. Генерал отлично знал, что резидентуры только-только начали возрождаться после чисток. Недоученная молодёжь рвётся в бой, хотя многого не умеет, настоящих профессионалов почти не осталось, про аналитику вообще говорить не хотелось — по существу её просто не было. Германский «Абвер» по всей Европе работает идеально, и нет полной уверенности, что большинство из уцелевших агентов не раскрыты, перевербованы и работают под контролем. Но сегодня всё получилось совершенно по другому — вчера позвонил Поскрёбышев и сообщил, что его и Фитина завтра вызывает на ковёр сам Хозяин…
Глядя Сталину в глаза, генерал-лейтенант произносит:
Товарищ Сталин, Я не могу дать гарантию, что дата начала войны против СССР нами точно установлена! Но считаю важным сказать следующее — чтобы развеять все сомнения, надо напрямую, в лоб, задать вопрос высшему руководству Германии о сложившейся тревожной ситуации на наших западных границах!
Мы уже подумали над таким предложением — завтра, в газете «Правда» и других изданиях, будет опубликовано Заявление ТАСС, в котором мы заявим всему миру, что не хотим войны, а заодно вынудим гэрманцев подтвердить свои миролюбивые намерения, — отвечает Сталин. После этих слов он отходит от большого стола и, уже в который раз, начинает молча прохаживаться по ковровой дорожке вдоль закрытых светлыми портьерами окон. В руках Вождь держит свою скуренную трубку. Не дойдя несколько метров до посетителей, глядя серо-карими глазами на Голикова, Сталин произносит: Хорошо, товарищ Голиков. Можете пока сесть.
После того как генерал-лейтенант закончил говорить и занял место за столом для заседаний, Вождь устремляет свой цепкий взгляд на Павла Фитина, с минуту рассматривая главу внешней разведки, затем немного глуховатым голосом задаёт вопрос:
А что можете сказать ви, товарищ Фитин? Тоже будете настаивать, что Гитлер в ближайшее время нападёт на СССР?
Да, товарищ Сталин, буду! Вероятность нападения очень большая. Наши зарубежные резидентуры так же сообщают о переброске германских войск и техники в приграничные районы. Налицо и другие признаки приготовления германской армии к началу военных действий против нас, Фитин встаёт из-за стола и, буквально на одном дыхании, отвечает, затем прерывается, делает глубокий вдох и, глядя Вождю в глаза, продолжает докладывать. — Одно только то, что в германской армии запрещены все отпуска солдат и офицеров, говорит о многом. Из Франции сообщили, что в один из полков, отправляемый куда-то под Варшаву, всему личному составу выдали только что отпечатанные в берлинской типографии немецко-русские разговорники. Спрашивается, зачем они им нужны на территории бывшей Польши?…
Сталину импонировал этот светловолосый старший майор Государственной Безопасности, с типично русским лицом, с открытым взглядом и спортивной фигурой, который после окончания специальных курсов
