Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
внимания, «подглядеть», что творится на сопредельной территории, задействовав несколько десятков нелегальных маршрутных агентов. Считаю, что только так можно узнать истинное положение дел! Товарищ Сталин, у меня всё!
Внимательно выслушав Фитина, Сталин поднимается из-за стола: Я вас услышал! Мы будем думать и вернёмся к этому разговору через несколко дней. Нужны достоверные факты и точный ответ на вопрос — рискнёт ли Гитлер в самое ближайшее время напасть на СССР? Хозяин кабинета направляется к выходу, давая понять обоим руководителям разведок, что встреча подходит к концу. Вы оба свободны. Идите и работайте.
Глава 2. Западная Белоруссия. Брест
02 апреля 1941 года, после разделения НКВД СССР на два Наркомата, меня, как специалиста по Западной Белоруссии, неожиданно вызвали к большому руководству в Управление и, после непродолжительной беседы, отправили в длительную командировку в распоряжение УНКВД БССР в город Брест, на новую границу, установившуюся после раздела Польши по реке Западный Буг. Наши неожиданные союзники по Пакту Молотова-Риббентропа в последний год начали проявлять подозрительную активность в приграничных районах СССР. Уезжать из полюбившегося Ленинграда мне не хотелось, но, как человек служивый, я спорить не стал, а молча взял под козырёк, закрыл обходной лист, получил денежное довольствие, немного подъёмных и проездные документы, отправился в общежитие собирать свои немудрёные вещи. Служить предстояло в первом отделе при I-м Управлении НКГБ на должности старшего оперуполномоченного сотрудника. Любому человеку моего поколения Брест был известен как город, рядом с которым воздвигнута мощная крепость-цитадель, город, где в Белом Дворце Немцевичей был подписан в 1918 году мирный договор, по которому Россия признала себя побеждённой в мировой бойне. Этот город, длительное время принадлежащий Польше, в сентябре 1939-го года был включён в состав СССР. Но ещё много раньше, в 1795 году, чтобы не путать город с его французским однофамильцем, раскинувшем свои владения на побережье Атлантического океана, к названию была добавлена приставка и город стали именовать Брест-Литовск. Поляки называли город Брест-над-Бугом и признавали его исцеляющим курортом со среднегодовой температурой такой, как в российском курортном городе Сочи. Еврейское население, проживающее в городе ещё со времён Магдебургского права и составляющее более половины жителей, на идиш называли город как Бриск…
После присоединения пришлось освобождать от занимаемых должностей старых, работающих ещё при панской власти, специалистов и служащих, явно не дружелюбных к Советской власти. Бывшие польские подданные всячески вредили, где могли, создавали подпольные организации. Особое место занимали затаившиеся или перешедшие на нелегальное положение белогвардейцы и савинковцы, осевшие в городе после Гражданской войны, не желающие мириться со своим нынешним положением, они из подтишка убивали активистов и представителей новой власти. Администрации и чекистам пришлось действовать самыми радикальными методами — арестами и высылкой в глубинные районы страны всех заподозренных в нелояльности. Начиная с начала 1940 года, со всех городов СССР в город начали прибывать новые люди, которыми заменяли освободившиеся вакансии. Можно себе представить, как сейчас довольно потирает руки шеф германского «Абвера», ещё до начала вторжения создавший в городе и в прилегающих деревнях и селах отлично законсервированную шпионскую сеть. Не остались в стороне и местные контрабандисты, несмотря на возникшие определённые трудности, водившие по обе стороны границы людей, по разным причинам, нежелающих оставаться на территории своей новой родины. Одним словом, обстановка была не простая…
Скорый поезд привёз меня на вокзал, поражающий воображение своими размерами и архитектурой. Несмотря на ранее утро, выйдя из купейного вагона на перрон, я моментально оказался среди различимого ухом, разноголосого гула находившихся на вокзале людей. За несколько минут пребывания в большом вокзальном зале я насчитал, как минимум, пять языков общения людей. В стенах вокзала громко звучали слова на белорусском языке, тут же раздавались плавные предложения на западо-украинской мове. Несколько мужчин с плотницкими инструментами, по виду напоминающих сезонных рабочих, разговаривали по-русски, с лёгким прибалтийским акцентом, что-то выспрашивая у дежурного по вокзалу. Проходя мимо билетных касс, до слуха донеслось приглушенное шипение пше-преше-шеп-ше на местечковом польском языке. Уже ближе к выходу из вокзала, сквозь раскрытые двери, с улицы долетали зазывные слова торговок, всячески вставлявших
