Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
мою ладонь и через пару секунд кратко добвляет: Игорь.
Красноармеец второго года службы Петров, представляется худощавый паренёк с облупленным от солнечного загара носом и, явно смущаясь, пожимает мою руку.
А как могу называть по имени? интересуюсь у бойца.
По имени… боец опять смущается и произносит: Дома маманя меня Сергуней называла. Сергей значит. Во дворе все Серёгой звали.
Вот и отлично! Познакомились! Сразу хочу внести ясность — вне строя ко мне можно обращаться просто по имени, если вы непротив. Но на людях, я ваш командир и старший группы, поэтому прошу вас соблюдать все необходимые приличия и субординацию. Задания у нас с вами общие, но цели совершенно разные. Поэтому мешать друг другу не будем, и других разочаровывать не будем. Согласны? предлагаю своим подчинённым упростить отношения.
Согласны, отвечают артиллеристы.
Товарищ сержант, разрешите обратиться? задаёт вопрос ефрейтор Цымбалюк.
Да, слушаю! по-простому отвечаю ему.
А вы давно служите в РККА? звучит вопрос.
В РККА служу недавно, но лямку солдатскую в первый раз потянул ещё в 1936 году! Прошлой зимой довелось побывать на перешейке, показываю рукой на знак «Отличник РККА» и отвечаю на вопрос Цымбалюка.
А я вже цейю осенью до дому сбыраюсь. Поиду на Полтавщину. Я теж був на финской, тильки не довго… удовлетворившись моим ответом, кратко рассказал о себе ефрейтор.
Послушай товарищ Игорь, давай отойдём немного в сторонку и обсудим одно дело, предлагаю новому знакомому и мы отходим в сторону, оставив Пертова сидеть на скамейке среди всех наших «вещей».
Твоего бойца можно заслать за пивом, халвой и печеньем, вон в тот гастроном? — кивком головы показываю куда идти и дальше продолжаю говорить. Деньги у меня есть, машину погранцы пообещали прислать только минут через тридцать, не раньше. Думаю, что выпить по бутылочке пивка нам не повредит. Ты как считаешь?
Вижу, что Игорь смотрит на меня с каким-то недоверием, и произношу следующие аргументы:
Пока по жаре будем трястись в кузове машины, пока доберёмся до пограничной комендатуры, у нас даже пивного запаха не останется. Не знаю как у вас на Полтавщине, а у нас в Сибири пиво свободно продаётся в любой колхозной чайной и даже во время уборочной страды. К обеду на полевой стан всегда привозят большую канистру пива, которую мужички заказывают кучеру и покупают в складчину.
Молодого заслать, конечно, можно, но пива ему давать совсем не желательно, медленно произносит Игорь.
А что так? спрашиваю ефрейтора.
Сам видишь, он ещё совсем лопушок! звучит краткий ответ. Затем Цимбалюк поясняет: Во-первых, этому бойцу пыть пыво ще зовсим не положено, во-вторых, вин ще школяр, и хоть видслужив цилый рик, но крим ситра, крепше ничёго не употреблял, степенно излагает Цымбалюк. В-третьих, когда мы йшлы сюда, зовсим рядом с будынком прикордонникив я бачив, добру таку «кутузку».
Ты Игорь, всё правильно говоришь, но мы же сейчас не в артдивизионе и даже не в вашем взводе управления. Мы в командировке! Начальства ноль! Ты же не цербер старорежимный… А молодой… на несколько секунд замолкаю, вспоминая, каким был сам после года службы, затем продолжаю: Ему ещё как тому медному котелку… Давай сделаем так, чтобы пацан себя человеком почувствовал, устроим ему маленький праздник. Он потом тебе пять раз спасибо скажет и отслужит столько же раз.
Ну, я не знаю… мнётся ефрейтор.
Да не бзди ты! Если что, я, как в той сказке, заветное слово знаю и всех нас отмажу! Верь мне… убеждаю Цымбалюка, и мы подходим к Петрову.
А скажи мне Серёга! Ты на гражданке чем занимался? спрашиваю сидящего Петрова.
Боец пытается встать со скамьи, но я кладу ему ладонь на плечо и не даю парню подняться. Петров явно не ожидал такого вопроса, немного теряется, затем, глядя на меня снизу вверх смущённо отвечает:
Я? Дома? Был филателистом… Ну, это хобби такое, когда марки старые собирают… Ещё в математических олимпиадах участвовал, в шахматы играю.
Это увлечения. А я тебя про жизнь спрашиваю, не отстаю от бойца.
Я в школе учился, потом на кожевенной фабрике электриком работал. Деньги очень были нужны. Нас в Питере у матери трое, и отец погиб в коллективизацию… Готовился поступать в институт на вечернее отделение, но призвали в армию, кратко рассказывает о себе Петров.
Так мы с тобой почти земляки! Я в Ленинграде очень долго жил. Хочешь, я смогу, угадать в каком районе ты живёшь? Не веришь? Ты Сергей с «Васьки»! И скорее всего с «Косухи»? Я угадал, да?
Дааа… А вы, товарищ сержант, откуда знаете? удивляется Петров.
Я же тебе толкую, что долго жил и работал в городе. Оттуда и на перешеек уехал, отвечаю
