Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
поэтому после уставного обращения — «товарищ младший лейтенант, разрешите…» и разрешения говорить, отвечаю:
С самозарядной винтовкой товарища Токарева 1938 года выпуска я знаком и даже несколько раз из неё стрелял. Винтовку товарища Симонова знаю не плохо. Скажу больше — видел её работу в бою.
И как они тебе? звучит вопрос Боголика.
Да заумные обе, отвечаю по-простому кратко.
А можно по подробнее? звучит ещё вопрос.
Можно ответить и по подробнее:
«Авоська» она и есть «Авоська». Винтовка не плохая, прикладистая, затвором дёргать не надо, кучность хорошая, дальность стрельбы на уровне, можно бить очередями, в магазине патронов много. Но как та барышня, очень капризная и требует к себе постоянного ухода и заботы. А «Светка» на неё очень даже похожа, только в магазине патронов поменьше.
Сержант, я не понял, что за «Авоська» и «Светка»? Клички что ли? начальник заставы делает вид, что сердится.
Товарищ младший лейтенант, у кого угодно спросите, из тех бойцов и командиров, кто на перешейке был, что их так и называют… Вон, хотя бы у ефрейтора Цымбалюка спросите, отвечаю командиру и обращаюсь к Игорю с просьбой подтвердить мои слова: Товарищ ефрейтор, подтвердите мои слова?
Так точно! Бойцы в полку, у которых «СВТ-38», так её и называли! подтверждает ефрейтор, со следующего предложения продолжает говорить на родном языке. Казалы, шо гвинтивка гарна, тильки морозив не любыть. Детали затвора потрибно смазуваты маслом. Про «АВС-36″ говорять так — авось пальнёт или клына спиймае… извините, затвор заклинит».
Финнам она тоже очень даже нравилась, угрюмо произношу после того, как Цымбалюк закончил говорить.
А причём здесь финны? спрашивает Боголик.
При том, что на войне всякое бывает… своим ответом ухожу от подробностей…
Наш политрук Сороковин, несколько раз так же говорил. Правда, сколько его не расспрашивал — говорит общими фразами или отмалчивается и переводит разговор. Трудно там было, а сержант? глядя на мой знак «Отличника РККА», спрашивает начальник заставы.
Сказать одним словом «трудно» — значит не сказать ничего! тихо отвечаю, потом уверенно прибавляю: Но мы их победили, и это главное!
Знак за финскую? звучит вопрос.
Да, не желая рассказывать, кратко отвечаю «младшому».
В нашем отряде точно такой же недавно вручили красноармейцу Еремееву, произносит Начальник заставы и поясняет за что: Боец отлично несёт пограничную службу на одной из пограничных застав. Задержал почти двести нарушителей государственной границы.
Теперь пришло время удивляться мне: Если честно, совсем не ожидал, что знак такой весомый, почти как орден!
Начальник заставы молчит примерно с минуту, раздумывая о чём-то своём, потом говорит:
Ладно. Будем считать, что наше первое знакомство состоялось. У меня сегодня ещё дел по горло, Боголик проводит ладонью возле горла, известным жестом подкрепляя свои слова и наглядно показывая нам, сколько у него накопилось дел. Далее он произносит: Обустраивайтесь, знакомьтесь с личным составом. К нам на заставу на усиление недавно из Отряда прибыли бойцы. С ними тоже знакомьтесь. Мы здесь живём одной большой дружной семьёй. В комнате дежурного на стене висит общий распорядок дня, который вы неукоснительно будете соблюдать. Завтра с утра жду вас у себя здесь — обсудим, как будете нести службу так, чтобы вы своё задание выполнили и нашим нарядам служить не мешали. Отдельное спасибо скажу, если вы товарищ сержант, немного подучите бойцов обращению с автоматикой новых винтовок. Да, и про «авоську» и «светку» я хорошо запомнил!
Мы уже уходили из канцелярии, когда напоследок младший лейтенант ещё на минуту задержал нас и строго меня предупредил:
И ещё… Особо не следует заострять внимание бойцов заставы на разных моментах нашей зимней кампании тридцать девятого года. Могут не правильно истолковать сказанное. Вы меня поняли?
Так точно, всё понятно! отвечаю командиру, потом произношу за всех. Разрешите покинуть помещение?
Можете быть свободны! отпускает нас Боголик.
Мы дружно покидаем канцелярию, подходим к комнате дежурного, где за большим столом сидит на стуле пограничник со знаками различия сержанта, которого мы уже видели при входе в здание.
Стол дежурного заставлен несколькими новенькими стационарными телефонными аппаратами «ТАБИБ», рядом пристроилась пара прошитых суровыми нитками журналов, письменный прибор.
Нам бы забрать свои вещи и определить их под замок. Ваш начальник должен был распорядиться, чтобы нас разместили в сержантской комнате, по-простому обращаюсь к сержанту. Но дежурный мои слова пропускает мимо ушей
