Его зовут Владимир Горский. Он сотрудник НКВД. После ряда жизненных перипетий, Владимир прибывает к новому месту службы в пограничный Брест. В июне 1941 года по приказу командования Горский отправлен в командировку на пограничную заставу. Помимо основного задания, ему придётся выполнить специальное задание на приграничной территории бывшей Польши. Утром 22 июня 1941 года пограничные наряды заставы обнаружив,что части Вермахта начали переправу через Буг вступают с ними в неравный бой. Ценой своих жизней пограничники пытаются остановить вражескую лавину, устремившуюся на родную землю. Вместе со всеми главный герой обороняет заставу. Содержит нецензурную брань.
Авторы: Самборский Вадим Леонтьевич
за последнее время.
Вечером из укрытия мне «повезло» увидеть странную группу солдат, решивших на вечерней зорьке посидеть с удочками и половить рыбу в речной воде.
Казалось, что тут такого, если солдаты в своё увольнительное время собрались немного отдохнуть. Наши заставские любители рыбной ловли в свой выходной день так же ходят на промысел к реке со своими удочками и донками. Однако мой взгляд зацепился за такую деталь — кое-кто из «рыбачков», несмотря на поджарые тела, на вид были в довольно приличном возрасте и на солдат срочной службы Вермахта и даже сверхсрочной явно не тянули и были сильно староваты для ефрейторских и фельдфебельских званий. У двоих «старослужащих» смог разглядеть бинокли, которые они зачем то прихватили с собой на рыбалку. Раз в десять-пятнадцать минут эти «рыболовы» откладывали в сторону свои удилища, прикладывали к глазам бинокли и долго разглядывали в оптику наш берег, что-то передавая на словах своим друзьям, выглядевшим явно моложе. Более того, лицо одного из них, одетого в форму обер-ефрейтора мешковато сидевшую на теле, мне показалось смутно знакомым, я бы сказал, очень похожим на лицо одного известного из кадров кинохроники высокопоставленного генерала Вермахта, основоположника всей танковой доктрины III-го Рейха. Этот мужичок с улыбкой завзятого хитрована, на пальце руки которого несколько раз блеснул дорогой перстень, был явно староват для почётного солдатского звания «старшего шнапсера». В голове сразу же мелькнула мысль — что здесь может делать такой известный генерал, одетый в форму с чужого плеча?
Утром следующего дня моё донесение, передаваемое по цепочке, «уехало» в город Брест к моему непосредственному начальнику. Вечером того же дня я был сильно удивлён, когда на спортгородке меня нашёл посыльный от дежурного по заставе и пригласил меня срочно пройти в канцелярию. Боец громко на весь спортивный городок громко произнёс:
Кто тут будет сержант Горский из артполка?
Ну, я сержант Горский. Ты чего орёшь так громко? За Бугом слышно, что на заставе артиллеристы живут? осаживаю бойца, и задаю ему ещё один вопрос: Что случилось?
Товарищ сержант, меня прислал дежурный по заставе. Вас просят срочно пройти в канцелярию к телефону прямой связи! отвечает мне посыльный.
Кто звонит, не знаешь? спрашиваю бойца.
На проводе какое то важное начальство из отряда! получаю ответ, мы вместе покидаем спортивную площадку и спешим пройти в здание заставы.
Прежде чем войти в канцелярию негромко стучусь в дверь и, после разрешения войти вовнутрь, открываю дверь и, с соблюдением всех уставных условностей, вхожу в помещение. За столом работает начальник заставы, что-то пишет в служебном журнале. На столе лежит снятая с корпуса аппарата телефонная трубка, которую после разрешения беру в руку, подношу к своему уху и произношу: Сержант Горский у телефонного аппарата, после того как узнаю голос говорившего, отвечаю: Здравия желаю товарищ капитан! За время командировки никаких происшествий не случилось, больных нет. Старший по команде сержант Горский… Так точно, работаем… Да не поднимаю я панику! Всё правда! Хотите приехать с проверкой? Разрешите узнать, когда и в какое время прибудете? Спрашиваю для того, чтобы я не планировал работу группы на местности. Завтра. Днём. Вас понял! Есть отбой!
После окончания разговора кладу телефонную трубку на корпус аппарата и обращаюсь к Боголику:
Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться?
Тот, оторвавшись от своего «чистописания», устало произносит:
Да брось ты эти… Мы же сейчас одни… Голова и так раскалывается, а тут ещё ты граммофонишь… Давай уже садись ближе и излагай, что там у тебя?
Утром отправил донесение, сейчас сюда звонил мой начальник, глядя на Боголика, начинаю говорить.
Чего он хочет? он перебивает меня.
Хочет завтра приехать сюда на заставу с проверкой, отвечаю командиру.
Я ещё из вашего разговора услышал, что хочет приехать. У меня завтра из Отряда тоже прибудет инспектор, а может быть даже и не один! Они ко мне через день ездят! А нас здесь, из командиров, пока всего трое — Я, наш «комиссар» и старшина заставы. «Замбой» в отпуск укатил к родне в шахтёрский край и помахал нам на прощанье своей ручкой — это я так шучу! Лейтенант у меня молодец! после этих слов Боголик замолкает, что-то дописывает в свой журнал, закрывает его и продолжает говорить: Где же я их всех размещать буду? Разве, что определю на постой по домам в деревне. Ещё должны прислать из Отряда человек тридцать бойцов на усиление. Правда этот вопрос решаем — места в казарме достаточно или нарастим второй ярус, а если будет надо, то и третий!
У нас во время «усиловки», когда на
