День надежды

что-то очень дорогое.
Лукас поднялся.
—Видимо, сказываются годы воздержания, — попытался отшутиться он, вновь приняв неприступный вид. — Да, я хочу тебя. С того первого раза, как увидел тебя.
—В баре?
Он немного помедлил с ответом, потом кивнул.
—Да. И это было настоящим чувством. До всей шумихи с ребенком.
Настоящим, теплым и живым. Даже желание может быть иногда тяжкой ношей.
—Надо идти спать, — негромко сказала Райнона и быстро добавила: — Я имею в виду отдыхать.
День выдался долгим и утомительным.
—Да, — согласился Лукас.
Райнона потянулась к своей тарелке, но он движением руки остановил ее.
—Возможно, поцелуй был необходим нам обоим в данный момент, — сказал он. — Это больше не повторится.
Говорил он это скорее для самого себя.
—Ну, спасибо, — отозвалась Райнона сухо.
Когда Лукас ушел, она села на краю ванны и уронила голову на руки.
«Возможно, поцелуй был необходим нам обоим в данный момент»…
Вот, значит, как! Жалость звучала в его словах. Снова проклятая честность и чувство долга.
Ей не нужно было утешение.
Она хотела любви.
И не только для Аннабель, но и для себя.
В этот самый миг ей показалось, что этого у нее никогда не будет.

— Мы уезжаем.
Райнона приподнялась на кровати, натягивая на себя простыню. Аннабель тихонько посапывала. В дверях стоял Лукас, одетый словно для важной встречи.
—Ты о чем? Куда уезжаем?
—А вот о чем: пресса у ворот заповедника, а во всем виноваты твои крики о ребенке, — сказал он и бросил на кровать утренние газеты.
Райнона взяла их дрожащими руками и пробежала глазами кричащие заголовки.
В центре страницы красовалась фотография — увеличенный снимок с любительской камеры: они вдвоем на пляже.
Хорошо еще, что не снимок с их поцелуем.
Комок образовался в ее горле. Она отчаянно сглотнула. Посмотрела на Лукаса.
—Прости…
—Это мы обсудим позже, — сказал он ей резко. — Сейчас надо уезжать. Я заказал частый самолет, который отправляется через двадцать минут. Мы летим в Грецию.
—В Грецию? — удивленно повторила Райнона, и он нетерпеливо взмахнул рукой.
—Да, ради безопасности! Ты с ребенком не можешь оставаться здесь сейчас, когда пресса так и вьется вокруг вас. А узнают, что вас нет, и прекратят преследования. Мне не нужны толки вокруг моего недавно открытого заповедника. И вокруг Аннабель. Мне нужна чистая репутация.
Да уж, в этом весь Лукас, подумалось Райноне. Она хотела было что-то ответить, но Лукас перебил ее прежде, чем она успела открыть рот:
—Одевайся. Буду ждать у двери.
И он вылетел в открытую дверь как раз тогда, когда Аннабель вздумала зареветь от голода.
Райнона склонилась над ней, схватила и вместе с девочкой на руках стала готовить бутылочку овощной смеси. Затем быстренько оделась, собрала вещи и вышла.
—Я готова.
—Отлично, — Лукас стоял, прислонившись к стене, руки на груди.
Он был в потертых джинсах и простой футболке.
—Твои вещи отнесут в самолет, — сказал он. — Идем.
И ей не оставалось ничего другого, как только последовать за ним по коридору.
Лукас сидел в самолете в мрачном состоянии духа. Утренние газеты не порадовали его новостями. И уже этим утром отец узнает, как его «подвел» сын.
И все же мысль об отце не казалась такой страшной, когда Лукас смотрел на Райнону и малышку, мирно спящую на ее руках.
Теперь он знал наверняка, что девушка не шантажистка, но все равно не доверял ей полностью. Не мог доверять той, которая желает избавиться от маленького ребенка, и неважно, каковы ее объяснения на сей счет.
Райнона считает, что тем самым обеспечит ребенку лучшее будущее, но он-то понимал, насколько она неправа.
Да, наверное, это все из-за неопытности. Просто не умеет обращаться с детьми. Ей бы лучше вернуться к прежней жизни… к любовнику. От одной этой мысли его передернуло.
Неважно. Все это неважно.
Лукас покачал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Пойми: это совершенно другая ситуация, совершенно другая женщина, не надо все смешивать в одну кучу!
Он сосредоточился на малышке, которая спокойно лежала в руках Райноны. Ее темные волнистые волосы и прикрытые глаза напомнили ему о его детском возрасте. Казалось, она так похожа на Петракидесов. И если тест подтвердит это, она войдет в их семью полноправным членом.
И, надо признать, Райнона Дэвис никак не вписывается в картину