День надежды

их будущей жизни.
В этот момент Райнона нежно погладила девочку по головке, и нежная улыбка осветила ее лицо.
Казалось, малышка была небезразлична Райноне, но поверить в это было трудно. Лукас этого попросту не хотел. Было бы гораздо проще их разлучить сейчас, пока обе еще не привыкли друг к другу. Как бы там ни было, он сумеет убедить ее вернуться в Уэльс и передать попечение на малышку ему и его семье.
Лукас продолжал смотреть на эту сладкую парочку, и невольно ему вспомнился поцелуй прошлым вечером. Это, конечно, была ошибка с его стороны. Он не переставал удивляться, как его угораздило влюбиться в эту женщину, вроде бы ничем не примечательную.
Но неважно. Он никогда не поддавался временной страсти. Обязанности, долг — вот что для него всегда было на первом месте!
Два часа спустя самолет приземлился на частном аэродроме Петракидесов.
Райнона сонно смотрела на блестевшее в иллюминаторе сине-зеленое Эгейское море, на каменистый берег, ведущий в сады, и огромную виллу из белого гладкого камня.
—Идем, — сказал Лукас, беря ее за руку и помогая выбраться из самолета. — Отец нас ждет.
Райнона переложила спящую Аннабель на другое плечо и шагнула на солнцепек. Девушка втянула сухой воздух, в котором чувствовался запах розмарина и оливковых деревьев в сочетании с соленым морским запахом. Аннабель встрепенулась и потерла глаза кулачками, а затем с удивлением и испугом осмотрелась.
—Ждите здесь.
Лукас остановил девушку твердой рукой.
К ним направлялся высокий седовласый мужчина. Райнона догадалась, что это и есть Тео Петракидес, основатель империи недвижимости Петракидесов. Выглядел он разгневанным.
Девушка шагнула в тень самолета и наблюдала оттуда за встречей двух мужчин.
Тео что-то быстро говорил по-гречески. Лукас отвечал. Мускулы на лице активно двигались, но голос был твердым и спокойным, поза почти расслабленной.
А этот человек умеет себя контролировать. Кто-кто, а он в своей жизни не руководствовался эмоциями или страстями.
В свете этого… как же быть с прошлым вечером? Райнона помотала головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей.
Прошлым вечером оба поддались слабости. Как сказал Лукас, этого больше не повторится.
Неожиданно Аннабель заплакала, и Тео резко обернулся.
Райнона замерла, прижав девочку к груди. Старик медленно пошел к ней. В глазах его загорелся интерес.
—Так вот этот малыш. Ребенок Кристо? — медленно произнес он по-английски.
—Мы еще не знаем точно, — выговорила Райнона полушепотом.
—Незаконнорожденный.
Девушка дернулась, словно бы от пощечины. Невольно оглянулась на Лукаса и увидела, как тот покачал головой в молчаливом предостережении. И все же хоть она и сдержалась, но гнев клокотал внутри нее.
—Аннабель Уэстон находится под моей опекой, — медленно сказала она старику. — Я за нее отвечаю, и неважно, кто ее отец.
Тео посмотрел на нее со странным выражением на лице и пожал плечами.
—Увидим.
К горлу девушки подкатила паника, но она сдержала слова гнева. Неужели Тео тоже считает, что ее надо выкинуть из жизни девочки?
Господи, вот чего она совсем не хотела и не просчитала до конца.
Потому что ты веришь в сказки, объяснила она себе.
Тео шагнул прочь, и Лукас, приобняв Райнону за плечи, повел ее к дорожке, которая вела к вилле.
—Вам малышка не нужна, ни одному из вас, — упрекнула она его шепотом.
Лукас пожал плечами.
—Дело не в этом.
—Да, ясно, я поняла. Дело в ответственности. — Она тряхнула головой. — Для Аннабель я хотела бы большего.
—Боюсь, то, чего ты хочешь, не в моей компетенции, — проговорил тихо Лукас.
Она глянула на него и увидела решительное выражение его лица — и тут же ощутила страх. «Не в его компетенции», — мрачно повторила она про себя.
Час спустя Райнона беспокойно прохаживалась по комнате, которую отвели для нее и малышки. Помещение было просторным, с высокими потолками, с широким балконом, выходящим на море. Аннабель сидела на полу, весело играя с ракушками, которые Райнона достала из декоративного аквариума.
В дверь легонько постучали. Сердце девушки подпрыгнуло, и она, постаравшись собраться с мыслями, ответила:
—Войдите.
Дверь открыл Лукас. Он успел переодеться. Теперь на нем были простые джинсы и белая хлопчатобумажная рубашка. Верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая мускулистую загорелую грудь.
—Удобно ли тебе здесь? — спросил он.
Его влажные волосы были зачесаны назад, глаза сверкали серебром. Девушка смутилась.
А он, кажется, знает, как сильно влияет на нее. И эта мысль ее позабавила. Несомненно, многие