День надежды

трудом поднявшись на ноги, она небрежно, стряхнула с плеча руку Лукаса и на негнущихся ногах одиноко зашагала назад в деревню.
Не говоря друг другу ни слова, они собрали вещи, сели в лодку и направились к вилле Петракидесов. Солнце счастья омрачилось надвинувшимися внезапно тучами.
Всем своим сердцем Райнона знала: этот мужчина ошибается. Любовь не может делать человека слабым, наоборот.
Вчера в объятиях Лукаса она почувствовала себя такой сильной, такой уверенной, как никогда. Казалось, вдвоем им по плечу и горы свернуть. И вот теперь… Оказалось, что ей уготована судьба простой обузы. Опять он заговорил о долге.
Украдкой наблюдая за женой, Лукас боролся сам с собой и со своими чувствами, пытаясь в них разобраться. Глубоко в душе он отлично понимал, что это всего лишь страсть. О любви речи нет и быть не может. Что же, основа для брака неплохая. Да и общаться им легко. Ну, когда она не поднимает тему любви.
Ничего, Райнона тоже все поймет. Со временем. Страсть и притяжение лучше любви. Безопасней. Проще. Она научится и будет с ним счастлива.
А вдруг нет? Эта мысль заставила его вздрогнуть.
Так или иначе, а выбора у них не было. Дело сделано.
Как только вдали показался берег острова, оба заметили женскую фигурку на берегу.
Через несколько минут стало ясно, что это Адейя.
Когда они подплыли к ней, по ее встревоженному виду им стало ясно: что-то произошло.
—Мистер Лукас, — запричитала служанка. — Приехала ваша сестра. Она настаивает, что заберет Аннабель.
Лукас выругался себе под нос и выпрыгнул из лодки.
― Хорошо, мы с ней поговорим.
― Я с тобой, — воскликнула Райнона.
― Это тебя не касается, — бросил он резко.
—Нет, касается. Забыл, ради какой цели мы поженились? Так что ты не имеешь права отказывать мне.
Опустив голову, Лукас кивнул.
Антония сидела в гостиной. Это была высокая худая женщина, одетая по последней моде и сильно накрашенная. Годы наложили свой отпечаток на некогда явно красивое лицо, которое теперь казалось маской брезгливости и цинизма.
—Привет, Антония, — с тщательно взвешенной вежливостью проговорил Лукас.
Женщина уперла руки в бока, сразу приняв воинственную позу. На ней был дорогой деловой костюм розового цвета, да и вообще весь ее стиль никак не сочетался с образом жизни на острове и уж тем более не подходил женщине, которая хотела посвятить себя ребенку.
― Кристо мне все рассказал, Лукас. Мне нужна малютка.
Глаза ее блеснули, и Райнона поняла, что бой предстоит нешуточный.
― Боюсь, все не так просто, — сладко пропел Лукас.
Его тон не предвещал Антонии ничего хорошего.
― Отчего же? Я ее законная бабушка, ближайшая родственница среди всех вас. Имею на нее все права! — последние слова она уже почти выкрикивала.
Лукас сурово посмотрел на нее и покачал головой.
― Судья нас рассудит, — прошипела она.
― Он ничего не сможет поделать против женатой пары, которая имеет право удочерить Аннабель, — спокойно возразил ей Лукас, надменно сложив руки на груди.
― Вы… женаты? — открыла рот от удивления женщина. — Но как это возможно? Чтобы ты женился на безродной англичанке? Ха-ха-ха! — разразилась она неприятным хохотом. — Не подвинулся ли ты случайно разумом на своей идее долга, Лукас?
Он кратко кивнул.
—Пусть так. Мне все равно.
—Увидимся в суде, — лицо Антонии пошло красными пятнами.
—Надеюсь, до суда не дойдет, Антония. Это было бы лучше для всех.
—Хочешь сказать, для вас! — ввернула она.
—Мы бы пригласили тебя погостить, но наверняка у тебя слишком много дел в Лондоне.
—Выгоняешь? — усмехнулась женщина. — Я бы и сама не осталась здесь, не думай. Возвращаюсь в Афины, братец. Мы еще увидим, на чьей стороне правда, — пригрозила она и окатила презрительным взглядом Райнону. — Не знаю, по какой причине ты вышла за него — ради ребенка или ради денег, — но ты будешь несчастлива с ним.
С этими словами она резко развернулась на своих высоких каблуках и выбежала из зала.
Пусть эта женщина и была немного не в себе, все равно слова ее оставили крайне неприятный осадок в душе Райноны. И эхом отзывались в ее голове.
—Прости за эту сцену, я же говорил, тебе не стоило с ней встречаться. Вот видишь, что получилось, — понурился Лукас. — Не думал, что она будет настаивать всерьез.
—Она же несчастна, Лукас, — покачала головой Райнона.
—С какой-то точки зрения, да. Но в этом она виновата лишь сама.
—В твоем сердце нет жалости к ней? — поинтересовалась Райнона.
—Да что ты такое говоришь! — Брови Лукаса взлетели до потолка. — Эта женщина собирается забрать у тебя Аннабель, а ты ее жалеешь!
Райнона