День открытых дверей в академии

пока меня не было, за каких-то пару часов, под защитой, в академии!
Дойдя, наконец, до более светлого участка, остановился, отрывая Аду от себя. Она словно кукла, обмякла в моих руках, заставляя удерживать ее тело на весу. Казалось, силы покидали ее, стремительно делая слабой и беспомощной.
Я с каким-то болезненным остервенением тряхнул девушку, желая видеть ее лицо, но голова лишь безвольно качнулась. На помощь подоспел Рик — подхватил Аду за плечи со спины, позволяя мне освободить руки. Я нежно обхватил руками ее голову, и бережно поднял вверх.
То, что я увидел, заставило зверя внутри завыть от ярости.

Адалин
— Ленни, уходи… Ты сделал, что хотел… Отпусти. Я не могу больше.
Задыхаясь, я в который раз шептала слова, призванные остановить это чудовище. Но он только сильнее сжимал свои руки на моей шее — добиваясь темноты в глазах, хрипов, и почти полной потери сознания. Почти — потому что, как только я начинала проваливаться в спасительную темноту, руки на горле разжимались, и все повторялось снова.
— Лина, Лина. — прошипели мне в лицо, прижимаясь губами к моим губам, — я думал, ты умнее. Думал, ты понимаешь, что нельзя ослушиваться моих приказов. Видимо, мои уроки для тебя ничего не стоят. Я слишком мягок с тобой, невеста. Следует проучить свою непослушную девочку.
Я только всхлипнула, пытаясь вжаться в стенку позади себя. Его слова ранили, потому как были правдивы. Я действительно полная дура, раз решила, что смогу скрыть от Ленни свои чувства к новому преподавателю! Ему донесли, рассказали о том, как я веду себя на его уроках. И, хотя я не позволяя себе ничего лишнего — даже сверх того, старалась как можно меньше смотреть в сторону Тима — Таос все равно все понял! Он знал, что я никогда не буду просто так избегать общества кого-либо — а потому решил, что я влюбилась. Просто взяла, и несмотря на все его угрозы и пытки, нагло втрескалась в другого мужчину! И теперь должна была за это расплачиваться.
— Ленни. Пожалуйста. — протяжно взвыла я, когда в мой позвоночник снова проникла его ладонь.
Он опять отнимает мой магический резервуар! Уже второй раз за сегодня! Да я же умру!
— Терпи, терпи, Лина. Ты должна в полной мере ощутить, что бывает с теми, кто смеет перечить мне. Я научу тебя ценить нашу помолвку. Пусть через боль и наказание, но ты подчинишься мне!
В этот миг я отчетливо поняла, что никогда, ни за что, просто ни при каких осбтоятельствах не смогу принадлежать Таосу! Пусть он силой возьмет меня замуж — но моя душа никогда не примет и не полюбит его! И это придало мне сил, когда уже казалось, что я свалюсь в беспямятство.
— Держишься. — хрипло пробормотал Ленни, оторвавшись от меня, и напитавшись силой,
— тогда слушай внимательно, невеста.
Меня развернули, и наотмашь ударили по лицу. Я даже не почувствовала боли — настолько была слаба.
— Ты больше не посмеешь допускать даже мысли о другом мужчине. — Еще удар, на этот раз он пришелся где-то в районе губ, — ты будешь хорошей, приличной невестой, и не посмеешь опозорить меня.
Я старалась не смотреть на это улыбающееся лицо, и опустила голову вниз. За что меня тряхнули, тут же заставляя поднять глаза.
— Ты будешь смотреть мне в глаза, когда я говорю с тобой! — он пребольно дернул меня за руки, а потом неожиданно отпустил, отчего я чуть не упала на пол, — залечивать я тебя сегодня не буду. Тебе определенно пойдет на пользу походить пару дней с синяками. Любопытным скажешь, что упала.
Он фыркнул, прекрасно понимая, что никто, кроме моих друзей, не поверит в то, что меня избил Ленни. Я тоже знала это, хотя жаловаться кому-то мыслей не возникало уже давно. Какой смысл, если мы связаны договором, который не отменить даже директрисе со всей ее высшей магией?
Ленни отошел к столу в пустом классе, любуясь моей полусогнутой фигурой. Это же вид извращения — когда тебе нравятся вот такие сломленные, порабощенные, испытывающие боль женщины. Хотя… То, что Ленни извращенец и садист, итак известно.
— Убирайся отсюда, и постарайся не попасться никому на глаза, — почти ласково сказал мой монстр, и я, как могла, бросилась вон из класса.
Осторожно шагая, чувствовала, что последние силы покидают, и ноги отказываются идти. Я поняла, что до своей спальни мне не добраться. Быстро прошла до ближайшего темного закутка, и отправила Стефи сообщение, с просьбой помочь.
Затем убрала телефон, и беспомощно откинулась на прохладную стену. Слезы покатились сами собой — от боли и обиды. Я действительно ненавидела себя за то, что позволяю Ленни так контролировать свою жизнь, но понимала, что изменить ничего не могу!