День открытых дверей в академии

прочь.
Злость клокотала внутри, и мне нужно было успокоиться, прежде чем возвращаться в комнату. Напрасно отец надеялся, что сможет повлиять на меня силой — бред, когда я признал свою пару. Все мои инстинкты вопили, что, только оставаясь с Адой, я могу жить. И поэтому не буду испытывать вселенское горе от разрыва с кланом.
Я быстрым шагом спустился к столовой, собираясь попросить у поваров нехитрый завтрак. Когда уже подошел ко входу на кухню, внутри неприятно царапнуло. Развернулся, со всех ног кидаясь обратно.
Блондинка. Она. Ей больно!?
Не помня себя, ворвался в комнату, где еще полчаса назад я был абсолютно счастлив, и неконтролируемое рычание вырвалось из груди.
Спальня была пуста.
Нужно было успокоиться. Просто, твою долбаную мать, успокоиться и понять, где она!!!
Я знал прекрасно, что мы с моей парой связаны, и я легко смогу отыскать ее, потому что далеко уйти за столько короткий срок она не могла!
Но как это сделать, совершенно не представлял!
Я метался, несколько раз ударяя в косяк, сбивая кулак в кровь, чтобы ко мне пришло спокойствие, надеясь, что боль отрезвит, но и это не помогло!
И тогда, в отчаянии, до боли сжимая голову руками, я глухо зарычал и обернулся. Только, как оказалось, не полностью.
Вторая сущность позволила обостриться нюху, появились когти и звериная мощь в руках. Я понял, что совершил неполный оборот — но времени восхищаться не было.
Глубоко вдохнул, и задержал дыхание, всматриваясь в пол. Да. След четкий и явный, и на удивление, одной лишь Ады.
Блондинка что, ушла сама?!
Не помня, как бежал, повинуясь только инстинкту выслеживания, я через пару минут очутился у комнаты Ады, где след обрывался перед закрытой дверью.
Дернул ручку. Раз, другой. Заперто.
Но она там! Я четко знал это, чувствовал! Почему же…
Не в силах выносить этого, я сорвался и просто вынес эту чертову дверь, мгновенно оказавшись на середине комнаты. Тихое «ой!» послужило моему эффектному появлению.
Круто развернувшись, я нашел наконец глазами Аду, что, съежившись, сидела у раскрытого чемодана. Судя по почти пустому содержимому, наполнить его она пока не успела.
— Куда-то собралась? — прошипел, делая шаг к испуганной девушке, и властно протягивая руку, чтоб вырвать из ее рук какую-то вещь.
Ада молчала, во все глаза глядя на меня. Ее лицо побледнело, а губы тихонько дрожали. Я прислушался, чуть склонившись, и обнаружил бешенный пульс у блондинки.
Затем чуть повернулся, и нашел то, что хотел. Зеркало, висевшее справа от шкафа, отразило мое лицо, еще человечье, но густо покрытое шерстью, острые зубы и какой-то злой оскал. И вот это так я вломился к Аде сейчас?!
Мигом растеряв весь гнев, я глубоко вдохнул, и снова прислушался к пульсу блондинки. Мне потребовалась минута, чтобы ее испуг подействовал на мою сущность, и я вернулся полностью в человеческое тело.
Оглядев себя, и обнаружив, что тело пришло в норму, я вновь повернулся к блондинке. И заметил, как по бледной щеке медленно скатывается слеза.
— Детка, — и сам не понял, как очутился перед ней, — почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Что случилось?
Ада лишь покачала головой и всхлипнула, утыкаясь мне в грудь. Я напрягся, сжался, выдохнул — и постарался выяснить хоть что-то.
— Прошу, Ада, не плачь. И не бойся меня. Я никогда и ни за что на свете не причиню тебе вреда, клянусь. И напугать не хотел, просто сам не знал, что так выгляжу. Что с тобой, детка?
Я сжал ее в своих руках, зарываясь в светлые волосы, дыша полной грудью, и понимая — не смогу отпустить. Даже если этот чемодан девушка собирала с целью сбежать от такого маньяка и собственника, как я — плевать. Она моя и точка.
— Ада, — мне невыносимо было гадать, — почему ты ушла?!
— Я просто… Прости… Подслушала ваш разговор с отцом, и… Ты не говорил, что наследник! Тебе нужно вернуться в стаю, к семье, а я лишь торможу тебя! Отвлекаю, ссорю с семьей, перекладываю свои проблемы. Ну зачем тебе это нужно?!
Мои руки сжались, а вместе с ними сжалась Ада, которая находилась в них.
— Ты. — я честно старался держаться, — ушла потому что. Думала, что мне мешаешь?!
Ада вздрогнула, а я все-таки сорвался, и рявкнул, за что тут же обругал себя всеми возможными словами. Ну а как сдержаться, когда слышишь эту чушь?!
— Тим, — девушка несмело подняла на меня влажные от слез глаза, — я не могу так. Это твоя семья, твой дом.
— У тебя амнезия! — нарочно с горестью простонал я, вжимая тело девушки в свое, — ты забыла все то, что я говорил тебе вчера! Или вообще меня не слушала. Ау, Ада, прием, ты тут?!
Она бы кивнула, если бы моя рука так твердо не прижала ее голову к моему