День Шакала

заметил их, отступил и придержал дверь. Харроуби пропустил Томаса внутрь, раздельно произнес: «Главный инспектор Томас, господин премьер-министр» — и удалился, тихо прикрыв за собой дверь.
Человек, стоявший у окна, повернулся.
— Добрый день, главный инспектор. Садитесь, пожалуйста.
— Добрый день, сэр. — Он выбрал высокий стул и примостился на краешке. Премьер-министр молча пересек комнату и сел напротив.
— Главный инспектор Томас, до меня дошло, что вы сейчас ведете расследование в связи с запросом о содействии, полученным вчера утром по телефону из Парижа от высокопоставленного деятеля французской уголовной полиции.
— Да, сэр… да, господин премьер-министр.
— И этот запрос продиктован опасениями французских органов государственной безопасности, что где-то затаился человек… профессиональный убийца, видимо нанятый ОАС, с тем чтобы действовать во Франции?
— Собственно, об этом можно только догадываться, господин премьер-министр. Нас запросили на предмет выяснения личности такого профессионального убийцы, не известен ли нам кто-нибудь в этом роде. А зачем им нужны такие сведения, этого нам не объяснили.
— И тем не менее, главный инспектор, какие вы делаете выводы из самого факта такого запроса?
Томас слегка пожал плечами.
— Те же, что и вы, господин премьер-министр.
— Именно. Не нужно особого гения, чтобы догадаться, что французские власти желают выявить подобный… человеческий экземпляр по одной-единственной причине. А как вы полагаете, в кого будет стрелять этот человек, раз уж он так заинтересовал французскую полицию?
— Насколько я понимаю, господин премьер-министр, они боятся, что убийцу наняли с целью покушения на их президента.
— Именно. Это ведь был бы не первый случай такого покушения.
— Нет, сэр. Их уже было шесть.
— Известно ли вам, главный инспектор, что в нашей стране есть лица, занимающие немаловажные посты, лица, которые ничуть бы не огорчились, если б ваше расследование велось как можно менее энергично?
Томас был искренне удивлен.
— Нет, сэр. — С чего бы это у премьер-министра такие мысли в голове?
— Будьте добры вкратце осветить мне положение дел на данный момент.
Когда Томас закончил, премьер-министр встал и подошел к окну, за которым виднелась залитая солнцем зеленая лужайка. Добрых несколько минут он смотрел во двор, и плечи его сутулились. «Что у него на уме?» — подумал Томас.
Может быть, он вспоминал алжирское побережье, где когда-то гулял и разговаривал с высокомерным французом, который теперь сидел в другом кабинете за триста миль отсюда и вершил судьбами своей страны. Тогда они были на двадцать лет моложе, многое из того, чему суждено было случиться, еще не случилось, и между ними еще почти ничего не стояло.
Или, может быть, он думал о том, как восемь месяцев назад тот же француз, восседая в золоченом зале Елисейского дворца, размеренными, звучными фразами сокрушил надежды английского премьер-министра увенчать свою политическую карьеру вступлением Англии в Европейское сообщество, а затем удалиться на покой с гордым сознанием, что мечты его сбылись?
А может быть, он думал о недавних мучительных месяцах, когда откровения сводника и шлюхи

чуть не свергли британское правительство. Мир теперь стал совсем другим, мир был полон новыми людьми с новыми идеями, а он — человек из прошлого. Понимал ли он, что нынче властвуют иные нравственные нормы, почти чуждые его разумению и враждебные ему?
Он глядел на залитую солнцем траву и, вероятно, понимал, что его ожидает. Хирургическую операцию особенно откладывать было нельзя, а стало быть, надо уходить от руководства. Скоро мир перейдет в руки иных людей. Уже и теперь многое перешло к ним в руки. Пусть так, но неужели этим миром будут править сводники и шлюхи, шпионы и… убийцы?
Томас увидел, как плечи премьер-министра распрямились, и старик повернулся к нему лицом.
— Главный инспектор Томас, запомните, что генерал де Голль — мой друг. Если ему угрожает хоть малейшая опасность и если эта опасность исходит от английского гражданина, то она должна быть ликвидирована. С настоящей минуты вы отдаете все свои силы этому расследованию. В ближайший час ваше начальство получит мое личное указание оказывать вам всемерное содействие. У вас не будет никаких ограничений ни в штате, ни в расходах. Вы получите право привлекать под свое начало кого угодно и допуск к официальной документации всех учреждений страны, какая только понадобится в процессе расследования. Вам я даю личное указание сотрудничать с французскими властями в этом деле