День Шакала

права, и если нет, то запросить отделы выдачи водительских прав в провинции. Установить марку, год выпуска, цвет машины, ее номер. Найти гараж, услугами которого он пользуется, и узнать, не собирался ли он в длительную автопоездку, проверить списки пассажиров, следовавших паромом через Ла-Манш, обойти все авиакомпании, не заказывал ли он билета на самолет, не важно куда.
Все шестеро подробно записали задание. И только когда Томас закончил, они встали и гуськом вышли из кабинета. В коридоре двое последних переглянулись.
— Насквозь и подчистую, — сказал один. — Больше ничего и не придумаешь.
— Обрати внимание, — заметил другой. — Старик так и не сказал, что именно натворил или собирается натворить этот парень.
— Одно-то уж точно: такую кашу и не заваришь без приказа, сам знаешь откуда. Можно подумать, этот паршивец задумал пристрелить самого таиландского короля.
Чтобы разбудить мирового судью и дать ему подписать ордер на обыск, потребовалось мало времени. В предрассветный час, когда обессиленный Томас задремал в служебном кресле, а Клод Лебель, еще более измотанный, у себя в кабинете прихлебывал крепкий черный кофе, два инспектора из Особого отдела прочесывали квартиру Калтропа. К шести утра квартира была выпотрошена до нитки.
Большинство соседей, столпясь на площадке, показывали друг другу глазами на закрытую дверь Калтропа и перешептывались, но сразу замолкли, как только полицейские показались на лестнице.
Один нес чемодан с частными бумагами и личными вещами Калтропа. Он спустился вниз, вскочил в ожидавший его полицейский автомобиль и укатил к главному инспектору Томасу. Второй приступил к долгой процедуре опросов. Он начал с соседей, памятуя, что большинство из них через час-другой отправятся на работу. Местные лавочники могли и подождать.
Несколько минут Томас перебирал груду вещей, вываленных на пол в его кабинете. Тем временем инспектор сыскной полиции извлек из кучи синюю книжечку и, подойдя к окну, принялся листать ее при свете восходящего солнца.
— Взгляните-ка, шеф. — Он ткнул пальцем в открытый паспорт, держа его перед собой. — Слушайте… «Доминиканская Республика, аэропорт Сьюдад-Трухильо, декабрь 1960, въезд…» Он-таки там побывал. Это он самый и есть.
Томас взял паспорт, пробежал глазами и уставился в окно.
— Верно, старина, он-то нам и нужен. Но тебе не приходит в голову, что его заграничный паспорт у нас в руках?
— Ах ты… — прошептал инспектор, когда до него дошел смысл сказанного.
— Вот именно, — сказал Томас, которому религиозное воспитание позволяло употреблять сильные выражения лишь в самых исключительных случаях. — Если он разъезжает без паспорта, так с чем же он разъезжает? Дай сюда телефон и вызови Париж.
К этому времени Шакал уже пятьдесят минут как был в дороге, оставив Милан далеко позади. До французской границы у Вентимильи по карте было двести пятьдесят километров, то есть около ста тридцати миль, и он, рассчитав, что доберется до нее от Милана за два часа, не выбился из расписания. Правда, когда в самом начале восьмого он попал в колонну грузовиков, шедших из Генуи в доки, ему пришлось снизить скорость, но уже через четверть часа он вырвался на шоссе А-10 до Сан-Ремо и границы.
Когда без десяти восемь он прибыл на самый сонный из французских пограничных постов, обычное движение на дорогах оживилось, а солнце начало припекать.
Полчаса он прождал в очереди, затем ему жестом приказали въехать на пандус для таможенного осмотра. Полицейский забрал у него паспорт, внимательно просмотрел и, пробормотав: «Одну минутку», исчез в таможенном бараке.
Через несколько минут он появился с человеком в штатском, который держал паспорт.
— Добрый день.
— Добрый день.
— Это ваш паспорт?
— Да.
Паспорт был уже тщательно изучен.
— Какова цель вашего приезда во Францию?
— Туризм. Я еще не бывал на Лазурном берегу.
— Понимаю. Это ваша машина?
— Нет. Я взял ее напрокат. В Италии у меня деловая командировка, ко неожиданно выдалась свободная неделя. Вот я и взял напрокат машину, чтобы немного попутешествовать.
— Документы на машину у вас при себе?
Шакал предъявил международные водительские права, контракт на прокат и две страховые квитанции. Штатский просмотрел обе.
— Вы с багажом?
— Да, три чемодана в багажнике и еще саквояж.
— Попрошу вас принести их в здание таможни.
Он ушел. Полицейский помог Шакалу выгрузить три чемодана и саквояж и отнести их на таможню.
Прежде чем выехать из Милана, он вытащил старую шинель, замызганные штаны и ботинки Андре Мартена, несуществующего француза,