не должно — жаропонижающего должно хватить на целый день. Я тут же позвонила маме и посоветовалась. Она сказала, что желательно вызвать скорую, что я и сделала, подавив весьма слабое сопротивление Дениса, который опять клевал носом.
Скорая приехала и осмотрела его, решив, что его нужно госпитализировать, поскольку ему нужен постоянный присмотр.
— Только не в больницу, — жалостливо глядя на меня, протянул Денис.
— А если я присмотрю за ним? — спросила я врача.
Она дала добро и оставила свой номер телефона, сказав, чтобы я звонила в случае чего. Так же оставила кучу указаний и несколько шприцов с лекарством, сказав делать их через каждый час.
— Вы сами-то не боитесь заболеть? — уже на выходе из квартиры спросила врач.
— Я уже болела и привита, — ответила я.
Проводив персонал скорой, я вернулась в спальню. Врач уже сделала один укол, и мне нужно было засечь время до следующего. Оставалось еще сорок минут, и я решила сменить влажное постельное белье на кровати.
Пересадив несопротивляющегося Дениса в кресло, я быстренько сменила белье. Потом опять уложила его в кровать. Он все делал молча и сонно, находясь под действием гриппа и лекарства. Я позвонила Яне и сказала, что останусь на ночь у Артемьева, объяснив ситуацию. Она порывалась приехать вместе со Стасом, но зная, что к ней каждая зараза пристает, а с двумя больными я не справлюсь, я ее отговорила. Я лишь попросила ее кое-что купить, чтобы Стас завтра с утра привез. Я попрощалась с подругой и посмотрела на Дениса.
— Почему ты мне помогаешь?- спросил он, внимательно глядя на меня.
— Тебе со мной повезло, — легкомысленно ответила я.
— Почему? — настоял Денис.
— Ты мне нравишься, и я переживаю за тебя, — честно ответила я.
Лицо Артемьева тут же осветилось легко усталой улыбкой, и он довольно прикрыл глаза, чтобы тут же их распахнуть.
— Ты сказала, что будешь делать уколы! — воскликнул парень, вспомнив указания врача.
— И что?
— Ты умеешь?
— А что там уметь, — фыркнула я. — Что я иглу в твою задницу не воткну что ли? Делов то!
— Ага, и будешь наслаждаться каждой минутой моей боли, — пафосно пробурчал он.
Я только усмехнулась.
— Не преувеличивай. Вон, врачу же ты позволил, и как я помню, был вполне доволен, — ехидно ответила я.
Денис только хмыкнул в ответ.
Денис
Мне было безумно приятно чувствовать на себе ее заботу, хоть я и мало соображал в тот момент — все же болеть очень плохо. Но все равно чувствовал ее ласку, внимание и радовался, что она рядом. Даже когда спал, ощущал ее рядом, то она поправит одеяло, то коснется губами лба, проверяя жар. Даже ее уколы были безболезненны, ну кроме, пожалуй, первого. Заметив ее смущение, когда она стягивала с меня пижамные брюки, я не сдержался и поязвил по этому поводу, за что получил весьма болезненные ощущения — она будто нарочно медленно протыкала кожу и вводила лекарство, при этом злорадно хихикая. Я же пообещал ей, что когда выздоровею, еще отыграюсь на ней за это. На это мне лишь язык показали.
Уже поздно вечером она собралась идти в гостиную на диван, спать, но я уговорил ее лечь со мной, уверив, что в такой состоянии я не в состоянии покушаться на ее тело. Она мне поверила и послушно улеглась у меня под боком. Это новое чувство ее близости показалось мне очень приятным. Она просто прижималась ко мне, даря свое тепло и не требуя ничего взамен, что трогало и немного пугало. В моей жизни редко встречались бескорыстные люди, и она была одной из них.
Следующие три дня прошли в том же режиме: я большую часть времени спал, Виола ухаживала за мной, редко отлучаясь, чтобы взять вещи из дома или сходить в магазин и аптеку, готовила есть и следила за приемом лекарств. На четвертый день я отправил ее в универ, чтобы не прогуливала лишний раз. Я чувствовал себя вполне нормально, поэтому мог спокойно обойтись без нее полдня. Но было ужасно скучно без ее постоянных подколов и шуток. А еще я задавался вопросом, как мог питаться обедами на вынос и пиццей. Теперь, после ее готовки я уже и не знаю, как буду есть — все казалось пресным и без души. Она же готовила от чистого сердца.
Все эти мои желания немного смущали меня. Я все больше и больше привязывался к этой девушке, а сны с ее участием перестали быть чисто эротическими, теперь в них проскальзывали непонятные мне семейные сцены. Это все ее мама виновата — после ее намеков я не меньше Стаса стал думать о том, что было бы согласись я связать свою жизнь с ней навсегда. Эти мысли пугали и заставляли меня все больше злиться на себя.
Придя ко мне после универа, Виола поинтересовалась моим состоянием, сварила обед и стала собираться свои вещи, которые были уже по всей квартире.
— Что ты делаешь?
