Денежный семестр

зла, — прокомментировала Настя. — Ладно, будем надеяться на лучшее.
Что-что, а надеяться я умею. Мои надежды еще больше укрепил тот факт, что при выходе из Мариинки я узрела знакомую до боли картину: Кубикова ждала за углом мама, от нетерпения аж подпрыгивающая на месте. Это подтверждало теорию о том, что вся обрушившаяся на меня свистопляска — дело рук данной безумной, но безобидной семейки. Правда, Кубиковы не производили впечатление сведущих в квартирных кражах и было неясно, как они проникли ко мне домой. Хотя мы запросто могли оставить дверь открытой. Как сейчас помню замечательный случай, когда мы с мамой отправились гулять в Ботанический сад, а, вернувшись, застали на кухне одного знакомого, с энтузиазмом укрепляющего висячий шкафчик. Выяснилось, что знакомый случайно оказался в нашем районе и решил наудачу зайти, а, обнаружив открытые двери, счел своим долгом остаться и посторожить. А шкафчик укреплял, чтобы не сидеть без дела. Так что всякое бывает!

Тридцать первого декабря я активно занималась праздничным столом, а позвонившего Лешу пригласила прийти на следующий день в гости. Не слишком рано, разумеется. Он согласился.
Сразу после Леши позвонил инопланетянин. Я узнала его по голосу.
— Вам вернули все? — без предисловий начал он.
Я слегка опешила, ибо ответить на этот вопрос была не в силах. Естественно, я не помнила, сколько там у меня должно быть листов. Однако из осторожности подтвердила:
— Все. Спасибо, — и, не мешкая, добавила: — А я могу вернуть вам туфли и калькулятор.
— Туфли и калькулятор? — Оказывается, не только инопланетянин способен ставить меня в тупик, но и я его.
— Туфли, которые мне подкинули на даче, и калькулятор, который лежал под кроватью.
Собеседник как-то странно захрипел, но довольно быстро взял себя в руки.
— Ладно, — без энтузиазма согласился он. — Тогда и поговорим.
— Не вешайте трубку! — завопила я. — Вы кто? Где вас искать?
Поздно. Гудки.
Настроение мое упало. Если человек глуп, то это надолго. Почему я первым делом не объяснила, что не понимаю, чего от меня хотят и, главное, кто этого хочет? Нет, сама напросилась на то, чтобы вернуть инопланетянам их загадочные дары. А поскольку я не знаю, каким образом это осуществить, а они не знают, что я не знаю, в результате они решат, что я вожу их за нос. И жестоко отомстят. Например, снова ограбят. А теперь у нас есть что красть — холодильник! Если его украдут, мы с мамой заработаем по инфаркту. Придется, видимо, запираться на пимпочку. Нет, пимпочка годится лишь тогда, когда кто-нибудь дома. И все равно, придется пользоваться вторым замком. И маму заставлю! Объясню, что мы теперь — не какая-нибудь голытьба. Мы — холодильниковладельцы.
Плохое настроение владело мною недолго. Исправил его Кешка. Дело в том, что наш попугайчик почему-то с огромным недоверием относится к воде. Нет, пить он ее, разумеется, пьет, а вот мыться отказывается. Ума не приложу, каким образом ему удается сохранить свою белоснежную окраску. Правда, он постоянно чистится клювом.
Иногда мы с мамой пытались заставить его помыться. Мы ставили перед ним миску с водой, и когда он бывал в настроении, то считал своим долгом сесть на край и, закрыв отужаса глаза, пару раз наклониться. Если при этом ему случалось слегка намочить грудь, он кричал так пронзительно, словно искупался в кипящей смоле, а потом долго и тщательно отряхивался. Этим ритуал наведения чистоты завершался.
Тем не менее Кешка обожает ванную. Стоит зажечь там свет, как он пулей влетает в свое любимое помещение, видимо отличая щелканье его выключателя по звуку. Влетев, он принимается радостно распевать, иногда сообщая между прочим, что Кеша самый красивый попугай на свете и что Кеша — орёл.
Тот день не был исключением. Едва моя сестра Лена, проводящая новогодние праздники вместе с нами, решила принять душ, как попугайчик прошмыгнул за ней. Я на кухне резала салат, мама доделывала пирог. И вдруг обе мы вздрогнули от душераздирающего Лениного крика. Я лично решила, что на мою сестру по меньшей мере напал тарантул. Или скорпион. Что решила мама, не знаю. Вооруженные ножом и скалкой, мы рванулись в ванную.
Картина впечатляла. Лена металась по ванне туда-сюда с дикими воплями. За ней с еще более дикими воплями метался Кешка и клевал ее за пятки.
— Что мне делать? — обрела членораздельную речь моя сестра, увидев подмогу. — Он сел на борт ванны и свалился в воду. Он утонет, а я не могу его поймать!
Вопрос о том, кто кого ловит, показался мне сомнительным, и я посоветовала:
— Лучше вылезай!
Обрадовавшись, что с нее сняли груз ответственности, она вылезла из-под душа. И тут выяснилось,