И почему для некоторых самые невинные житейские вещи, вроде похода за грибами или посещения театра, оборачиваются загадочными происшествиями? Катя вечно влипает во всякие приключения, поэтому не слишком-то удивляется, когда к ней приходит майор милиции и настойчиво расспрашивает о контактах с совершенно незнакомым ей человеком.
Авторы: Авророва Александра avrorova, Романова Александра Феодоровна
Сейчас для проституции самым лучшим считается четырнадцать-шестнадцать лет. А ты в эти годы наверняка еще и не подозревала, откуда берутся дети.
Я, разумеется, привычно пыталась возражать, утверждая, что для занятия проституцией вовсе не обязательно знать, откуда берутся дети, если не знаешь, так только лучше, ибо не будешь ничего опасаться, а потом вдруг решила — зачем спорить? Прошлого не вернешь, и мне давно не четырнадцать. Даже, к сожалению, не шестнадцать. И проституцией я вроде бы заниматься не хочу. В результате на сутенере мы поставили крест.
— Таким образом, — вздохнула Настя, — мы пришли к тому, с чего начинали. Это Леша.
Подобный вывод меня ошеломил.
— Почему? — взвыла я.
— Во-первых, ты обратила внимание на вчерашние звонки? Стоило тебе поговорить с Лешей, как сразу прорезался инопланетянин. Потому что Леша сообщил ему, что ты дома. И это в который раз!
— Просто все звонят мне после моего возвращения из театра, — заметила я. — То есть они, может, звонят и до возвращения, но не застают меня дома. Очень просто.
— Оправдывай его, оправдывай! Дело твое. Только не пеняй потом, если…
Что мне пророчит Настя, я так и не узнала, ибо в тот момент неожиданно раздался телефонный звонок.
Мы вздрогнули.
«Инопланетяне!» — пронеслось у меня в голове.
Я заметалась по квартире в поисках вопросника. Где он, черт побери? Кешка съел? Я сидела за столом и писала, потом сунула его… в стол? На стол? В кучу на полу? Если в кучу, то пиши пропало. Я как-то не сообразила, что, в конце концов, основные вопросы я помню наизусть. В мозгу стучало одно — нельзя беседовать с инопланетянами без вопросника, а то они похитят мой холодильник! Могла ли я это допустить?
Телефон все трезвонил.
— Да подними же трубку! — нервно советовала Настя.
— Тебе легко советовать, — отрезала я. — А я, как всегда, потеряла список вопросов.
— В сумке!
Ах, точно! Вот он! Я хватаю трубку и быстро зачитываю:
— Да? Кто вы? Чего вы от меня хотите?
И в ответ, к своему удивлению, слышу невнятное бормотание, в котором отчетливо разбираю лишь свое имя. Да что же это такое? Настоящие инопланетяне, не знающие человеческого языка? Горячо, горячо… со мной говорят по-английски! Более того — говорят на русском английском. Это Ники!
Я тоже перехожу на русский английский:
— Как я рада! Вы где? Здесь или там?
— Здесь, здесь, — бодро кричит Ники. — На самолете. Из Берлина в Токио.
— А здесь вы почему? — не поняла я.
— Такой билет. Специально. Сейчас прилетел. Вещи в аэропорту. Вечером с вами Киров-балет. Потом такси до самолета. Сразу в Токио. Успеваю.
Я почувствовала гордость. За две недели общения так замечательно воспитать представителя чуждой себе нации — на это способен не каждый! Мне неоднократно говорили, что у меня мощное воздействие на окружающих — теперь я этому верю. Проблема лишь в билете. Жалко заставлять Ники платить сколько положено иностранцу, он и так небось потратился на то, чтобы залететь на полдня в Петербург. Но в театре сейчас строгости… Ладно, что-нибудь придумаем!
В результате мы запихали немого чукчу в центр нашей маленькой компании, состоящей из меня, Маши, Насти и Леши, и сумели благополучно пройти контроль. Ники поздравил меня с успешной защитой, сообщил, что я теперь профессор (по-западному, это действительно так), и забросал меня вопросами о том, сколько же долларов я получила за свои труды и вообще рада ли я, что перешла в группу людей с повышенным достатком. Мне не хотелось его разочаровывать и объяснять, что деньги за диссертацию я начну получать не раньше, чем через несколько месяцев, а что касается повышенного достатка, то надбавка за степень хоть и повысит мои доходы вдвое, но вряд ли выведет меня на один уровень с шейхом из Объединенных Арабских Эмиратов.
К тому же мои мысли были заняты другим. Сегодня давали «Жизель», в которой был обещан Рузиматов. На сей раз Зубры заранее предположили, что Фаруха не будет, — и попали пальцем в небо! Он был! Нет, рано утверждать наверняка. Капельдинеры твердо заверяли, что замен не ожидается, вот и все. Однако мало ли что они наплетут? Пока собственными глазами не увижу, не поверю. Уж я-то знаю!
Тем не менее надежда грела, и настроение было приподнятым. Серая дама живописала трагическую историю, случившуюся с нею на днях. О Марусине. Я навострила уши. На днях выступал Марусин, а я проморгала? Нет, этого я инопланетянам не прощу! Заморочили мне голову!
А Серая дама рассказывала, как она случайно проходила мимо филармонии, кругом спрашивали лишний билетик, но она не обращала внимания. До того момента, когда узрела у артистического подъезда марусинскую машину.
