Денежный семестр

На дискотеки их приглашают, всех чтобы заводить. Можно бабки зашибать. Меня давно звали, говорили, внешность у меня такая, хипповая… и ноги как надо приделаны… и нравится мне это… а мама заладила — учись да учись. А я эту учебу ненавижу! Особенно математику! Как вижу формулу — умереть хочу!
Я взглянула на Кубикова новыми глазами. Действительно, красивый парень, спортивный, и не дурак, наверное. Ну не его область — математика. Его — кайф для ног. Все девчонки на дискотеке по-влюбляются. А он, бедный, вместо этого за мной гоняется…
— А как же мама? — сочувственно поинтересовалась я. — Не разрешит ведь.
— Да ладно! Я все равно ничего сдать не смогу, а вторую академку ей не пробить. Выгонят меня, и все.
— А армия? Ведь в армию возьмут?
Кубиков посмотрел на меня снисходительно:
— А предки на что? От армии, что ли, не отмажут? В армии только те, у кого родители нищие.
Прозвенел третий звонок. Мой ученик махнул рукой и танцующей походкой двинулся в зрительный зал. Все-таки неформальное общение с молодым поколением поразительно расширяет кругозор! Подруги подталкивают меня в спину, чтобы я не стояла столбом, а шла на место. Гаснет свет… подождем открытия занавеса… ну, ну… он! Какой счастливый сегодня день!
— Ты что, приняла зачету Кубикова? — поинтересовалась в антракте Маша.
— Наоборот! — гордо сообщила я. — Он поведал, что хочет бросить институт и заниматься танцем. Это явно благотворное влияние Мариинки.
— Вообще-то, — заметила Настя, — я всегда полагала, что цель преподавателя прямо противоположная. Заинтересовать своим предметом, а не отвращать от него.
— Ты считаешь, Кубикова требовалась отвращать? — пожала плечами я. — Ему при виде формул хочется умереть. Так что с него подозрения сняты.
— Какие подозрения? — живо вмешался беседовавший до того с Ники по-английски Леша.
Настя сделала страшное лицо.
— Что он ходит в Мариинку, чтобы получить у меня зачет, — неохотно соврала я и тут же поправилась: — То есть он и впрямь ходил ради этого, но не по своей инициативе, а по маминой.
— А что же он к тебе не подходил? — подозрительно прищурился Леша.
— Уверяет, что до смерти меня боится, — призналась я.
Это сообщение почему-то успокоило моего неприставучего кавалера, и он довольно кивнул.
Впрочем, мне было не до сложностей его психологии. Я с замиранием сердца ждала знаменитой диагонали второго акта. Мирта, повелительница виллис, манит к себе Альберта, и тот, повинуясь волшебной силе, через всю сцену движется к ней, хоть и знает, что это принесет ему смерть. Рузиматову каким-то загадочным образом удается передать борьбу героя. Я ведь прекрасно понимаю, что танцовщик делает все по собственной воле. Тем не менее Альберт Рузиматов приближается к Мирте, прямо-таки физически преодолевая собственное сопротивление. Он тянется назад, а его влечет вперед… Это одна из моих любимых сцен.
И вот вожделенный миг настал. Не успела я ахнуть, как Альберт вдруг поднялся в воздух и за одно мгновение… даже не знаю, как назвать… скажем — оказался на другом конце сцены. Он считал свою вину перед Жизелью столь огромной, что даже не боролся. Я не возражаю, это тоже замечательно. Но оно произошло с такой колдовской скоростью, что я не успела насладиться.
И тут я доказала, что и сама не лыком шита. Диагональ повторяется дважды. Я сосредоточилась и замедлила собственное внутреннее время. Ненадолго, однако сумела — уж очень мощным был стимул. И во время второй диагонали я с упоением и болью смотрела на медленный, волшебный полет.
После спектакля Ники отозвал меня в сторону.
— В Германии я встретил одного вашего знакомого, — таинственным шепотом сообщил он.
— Кого?
— Его зовут Кнут.
— Кнут? — обрадовалась я. — И как у него дела?
Ники странно ухмыльнулся:
— В целом хорошо. Но его мучает совесть. Узнав, что мы с вами друзья, он обратился ко мне. Я обещал с вами поговорить.
И Ники ухмыльнулся еще шире. Я была заинтригована:
— О чем поговорить?
Ники произнес спич настолько сложный, что я поняла — без Насти не обойтись. С Настей подошли и Маша с Лешей.
— Кнут уверяет, что Россия — страна безумцев, и безумие это заразительно. Теперь он излечился и сам в ужасе оттого, что совершил, — перевела Настя.
В мою душу закралось подозрение:
— Это он похитил мой сизис? У него же есть собственные результаты!
— Похитил сизис? — изумился Ники. — Что вы, наоборот. Он подарил вам туфли. Правильно сделал, они очень вам идут.
— П…подарил туфли? — пролепетала я. — Кнут? Погодите… но почему? Почему было не сделать этого прямо? И зачем похищать кроссовки? Ничего не понимаю.